Вдоль древних каменных строений,
Среди Владыкина двора,
Царь шел, шатаясь, и гудела,
Колола болью голова.
Хрустели битые на плитах,
Осколки глиняных горшков.
У дровяной стены убитыхЛежал ряд, словно ряд мешков.
Вокруг побоища остатки,
Одежды рваные куски,
Щепа от древков, стрелы, шапки,
Во мху разбитые клинки.
Повсюду смрад. В раскрытых окнах, Дверях, мельканье, грохот, стук.
Стрельцов средоточенье потных Вокруг крыльца. Большой сундук Влекут натужено, а рядом, Босая девка на кулях.
Мычит, немая, и наряды, Мнет патриаршие в руках.
Блеск. С нити порванной, жемчужной,
Как слезы сыплет жемчуга
На плиты старые и лужи,
В навоз и кровь. Крик в воротах: «Царь тут!» Шум будто бы сильнее.
Из всех окон, из всех дверей Личины вылезли. Затлели Замки пищалей, меж коней, В руках опричного конвоя,
Что вкруг царя стеною встал.
На всякий случай. Мало ль воев, Кто в сшибке люто воспылал
Огнем бессмысленным и злобным.
Наумов быстро разогнал Всех любопытных плетью,
Кости собакам ярым побросал,
Чтоб не брехали беспрерывно,
В палаты двери растворил.
Все осмотрел, и, следом, чинно
Царь во Владыкин двор вступил.
«Сюда мне сотенного!»- тыкнул Царь пальцем в сторону крыльца.
Через мгновенье шумно, с криком,
Сюда ему вели стрельца.
Царь шел по гулким переходам
Скрипучим лестницам, ходам.
Он чуял, знал всё, будто годы
Провел во ключниках он сам.
Ногою пискнувшую крысу Отбросил. В трапезную дверь Раскрыл опричник белобрысый.
Средь опрокинутых скамей, Столов, на древний трон Владыки,
В начале длинного стола Воссел Иван. Златые блики Бросало солнце из окна.
Он оглядел резьбу под сводом.
Орлы и каменные львы,
Под многократным небосводом,
В игру теней плелись они.
«До моста видно не доехать»- Сказал Иван. -«Давайте есть».
Слова средь слуг, как будто эхо
Раз повторилось пять иль шесть.
Стрелецкий сотник был поставлен Пред ним. Толково отвечал, Как был Скуратовым заставлен Идти сюда. Как осерчал Владыка и его бояре Монастыревы,
И пускать не захотели, и стреляли.
Пришлось чертог на приступ брать.
Иван сквозь гул рассказ дослушал,
Сквозь дымку блюда на столе Мерцали. Курицы откушал.
Заметив странный сор в вине,
Что был, иль не был, кинул чашу Со звоном об пол. Закричал Беззвучно, и, померк внезапно Небесный свет в его очах…
И, сразу свет другой наполнил Пространство. Двинулись вокруг Медведи, птицы, рыбы, волки,
Сквозь лес из человечьих рук.
Зверье вело людские речи,
Убитых клича имена,
И с отсеченных рук браслеты Слетали, звякая у дна.
Вслед за зверьем, в одежде темной
Сминая руки как траву, Шёл демон, и косой огромной Водил во сторны. Мерный гул Сопровождал его движенье.
Как будто между жерновов Зерно мололи. Слабо пенье Неслось далеких голосов.
Лицо, закрытое тумном, Темно. Движенья тяжелы.
Неверны. Медленны и пьяны.
Неотвратимости полны.
И вот, среди имен невнятных,
Царево имя пронеслось,
И пальцы длинные в нарядных Перстнях увидеть удалось.
Коса ударила немедля,
И боль по телу пронеслась,
Но и пореза незаметно.
Тогда ещё, и много раз.
Ужасной пыткой боль пронзала,
Покуда мрак не просветлел.
Потом всё снова и с начала.
Лес рук, качался и хрустел…
Тьма. Вспышка…Своды появились,
Скамья, столы и солнце свет, Из окон косо. Разносили Среди трапезничавших хлеб,
Еще звенела и катилась По полу чаша, и вино, Стена которым окропилась,
На пол еще не потекло…
Никто мгновенья не заметил,
Что длилось вечность. Получив Другую чашу, царь, помедлив, Её отставил, недопив.
Сказал: «Ведь пост. Грешно. Не пейте Вино». А Ярцев и не пил.
Капусты квашенной и редьки
С грибами только и вкусил.
***
Послав людей смотреть подвалы…
Комментарии
RSS лента комментариев этой записи