здравствуй! до свиданья!

ты сидишь, обнявши мишку, и глаза потешно сузив, ждешь, когда строка, как вспышка, даст прозренье олл инклюзив...

так тебя учила мама: "книга - лучший друг" - и точка!

я лицо утру панамой (что поделать: жар - восточный) и, приткнувшись к бээмпэшке, от пылюки ржаво-красной, напишу тебе поспешно: ну, родная, здравствуй... здравствуй...

и споткнусь на полуслове: что писать-то в мир твой тихий? как взлетающей "корове" две душманские "шутихи" только чудом не влепили в борт такие оплеухи... или что майор-лепила (может, правда, может, слухи) безнадежного радиста все же вытащил из комы, и на этой же "корове" тот в Союз летит, счастливый... потеряв два литра крови в полушаге от могилы...

в общем, здравствуй... здравствуй... здравствуй...

что писать-то дальше? знаю! я без всякого лукавства напишу, что загораю... это правда... вот и фото, на котором вроде негра я стою -"аллё, пехота!"...

и еще немного строчек напишу тебе с любовью: книжный опыт - он непрочен... не вверяйся пустословью... и, обнявши нежно мишку, помни - есть в лесу медведи, что огромны и косматы и не падки на словечки, им подсунешь тайно книжку, а они идут обедать, и обеды их скоромны... что естественно, конечно...

мы же - люди, не медведи, нам давай - подай идею, "мыслю - значит, существую" и другие постулаты... на диване, да под пледом я любую Галатею наваяю, да такую, что и сам не буду рад-то... но зато уж пена будней никогда не испугает, по-над пеной - без опаски, хоть и нету тормозов, но пролечу я безрассудно, для врагов недосягаем, мимо горестной развязки на давно звучащий зов твой...

зов из далей мирозданья...

все, родная! до свиданья...