По эту сторону...

Dura lex, sed lex - закон суров, но это закон

1.

Седьмой виток  
живительной надежды.
Акт выбора – 
истерзанные лица
желаньем – 
быть
не по краям, а между…
и междумежно 
оплодотвориться.
За версией (продажной недотрогой)
беснуется 
материя покрова.
Катился нимб 
по каменной дороге
к  босым ногам 
немого Иеговы.
Пурпурно тужилось 
рожающее бл- - ство,
в пожар метая 
проклятое племя.
Ласкал огонь
своих сестриц  и братцев
глотая жадно 
вылитое  время.
Горело криком пламя: 
Мама, мама!..
А небо улыбалось: 
Аллилуйя! -
вдыхая гарь 
земного фимиама…
и чьей-то мыслью тешась:
Существую!..

2.

И вот идет 
по вспаханному полю, 
выкидывая 
тощие коленца,
хромой танцор, 
завещанная доля -
навыпер грани  
каменного сердца,
злой андрогин, 
кастрированный бык,
король подгорний,
лающая птица.
Он плачет
и плюется на Восток,
визжа: Аминь! – 
и жертвенно ягнится.
Рожденный в кубе, 
строит лабиринт.
На высоте 
обветренных желаний,
под крышами 
потрескавшихся плит
стенает тлен
пустыми  голосами.
Сжимают дни 
в объятьях города,
закат  пылает,  
счет пошел на убыль.
Взирает сфинкс 
от чуда до суда –
ухмылку пряча
в скованные губы.

3.

Вакхическая армия рабов.
Баптист и банщик -
прихожане  Храма.
Вбивают сладострастно  божество
друг в друга, 
сыновья Лингама.

Сухие анемоны схороня,
любовник дряхлый 
в первый понедельник,
истоптанные валенки не сняв,
прильнул к груди 
зловонной  богадельни.

В бездумный взгляд  
звереющей толпы
макнул филер на древке 
красной тряпкой…
Колотят плотники
фанерные гробы
и пьют зеленую
с тяжелого устатку.

Благоговеют 
верные жрецы,
анатомируя 
концепцию закона.
Бросая ложь и алчность
на весы,
рисуют кровью  
звезды  Соломона.

4.

Пульсирует в зените Апогей,
на геркулесовых столбах - 
обрывки флага.
Безумный Аггел  - 
божество  царей,
«сливает»  алфавит 
в антропофага.