Июнь 2010

Свет неясный ночи белой,

Не набравшей полных сил,

Освещает неумело –

И звезду не погасил.

 

Ночь светла – её не троньте,

Чуть темнее, чем всегда:

Будет дождь. На горизонте

Светит яркая звезда.

 

Мне б спросить у астронома,

Он бы сразу дал ответ.

Жаль, что я сейчас не дома:

Посмотрела б в интернет.

 

Но полдня меня мотает

Утомившая езда…

Одинокая такая,

Безымянная звезда

 

Шлёт сигнал в секретном коде…

И любой уже поймёт:

Это к Пулкову заходит

На посадку самолёт.

         * * *

Мы – учёные, вроде, не глупые,

Даже мудрость в отдельных местах

Проявляем, хотя бы под лупою,

И не знаем понятия: страх,

 

Заменяя его осторожностью,

Только храбростью – будешь ли сыт?

Но карают с жестокой безбожностью

Беспристрастные руки фемид.

 

Немезиды стакнулись с фемидами:

Где лежит роковая черта?

Что весы, что уздечка – для виду им.

Беспристрастность? А вдруг слепота?

           * * *

Лежит меж вчерашним и завтрашним днём

Коротенький миг затемненья.

Белёсых ночей потаённым огнём

Охвачены, словно знаменьем.

 

Две ласточки свили гнездо у стрехи –

Куда уж счастливей примета!

Наверное, сгинут на время стихи

В делах наступившего лета.

 

Но правила жёстки у этой игры,

И график настроя всё ниже,

Поскольку в начале чудесной поры

Ни дел, ни стихов не предвижу.

         * * *

Сухая, корявая липа – в ряду зеленеющем,

С побитыми крыльями птица – средь вольных подруг,
Она ещё тщится летать, ну, хотя бы, на бреющем –

Попала в порочный и неразмыкаемый круг.

 

Нас много, подранков судьбы с опалёнными крыльями,

С засохшими ветками на устоявшем стволе,

Нам жить удаётся с такими большими усильями

На этой, для многих – прекрасной и доброй земле.

 

Под ветром таким, что металл заставляет коробиться,

Богатства души рассыпая словес серебром,

Безжалостный свет, от которого можно озлобиться,

В зрачках преломляя, опять отражаем – добром!

         * * *

Крутит по центру зигзаги автобус любимый:

Что ни названье, ни вид – то щемит средостенье –

Так и мелькают за окнами, мимо и мимо,

Призраки прошлого, странно знакомые тени.

 

Адмиралтейский канал, огибающий угол,

Новой Голландии трогает полу-руины.

Тёмные воды, Невою сплетённые туго,

Здесь растрепались на локоны, нежно-невинны.

 

Память, хитрющая штука, тасует колоду

Вех, впечатлений, обрывочных воспоминаний,

Спутав событий, моих и чужих, эпизоды

И переврав все словечки из всех заклинаний.

 

Что предначертано – брать не приходится с бою,

Только б суметь отличить это в самом начале.

Мост, предназначенный, видно, самою судьбою,

Для поцелуев – предательски быстро промчали…

         * * *

Научена жизнью и дёгтя хлебнувши сполна,

Не смей забывать аромата шального медового,

Поскольку в пристрастиях ты остаёшься вольна:

Открыть ли, захлопнуть ли дверь для чужого и нового?

 

Не бойся, в хорошее веря, столкнуться с плохим,

Уткнуться с разбегу в прозрачную стену стеклянную,

Ведь нет в этом мире настолько томительных схим,
Чтоб ты потеряла свою колею окаянную.

  

Разок ошибёшься – верёвочкой горе завей!

Порадовать может и влажное снежное крошево,

И дождик весенний, смывающий холод с ветвей…

А ждущий плохого – пропустит так много хорошего!

         * * *

Восток и Запад – утро и закат –

В контрастах поделили б части света,

Когда бы был Восток не столь богат,

А Запад бы не зарился на это.

 

Исконное желание: взашей –

Исчезло, своего дождавшись часа,

Мы нашим шёлком губим ваших вшей,
И пряностями сдабриваем мясо…

 

Стремятся к процветанью города,
Торговля стимулирует движенье,

А гунны и монгольская орда –

Бесплатное к товарам приложенье.

 

Поёт неутихающий бархан,

Следов стирая тонкую цепочку,

Но длинной цепью вьётся караван –

Дорога не по силам одиночкам.

 

Как чуда, ждём вечернюю зарю,

Самум задул – зашлось от боли сердце,

Но верим мы слепцу-поводырю:

Он нас ведёт на тонкий запах перца.

         * * *

По траве! Пусть в черте городской,

Пусть в кроссовках – босой не рискну…

Подорожники льются рекой,

Тимофеевка гонит волну.

 

Горсть окурков плывёт по волне,

Бумажонки и прочая грязь,

Но газон мне подходит вполне,

Чтоб с природой почувствовать связь,

 

Ощутить на ладони своей,

Мимо лиственниц вновь проходя,

Холодок неколючих ветвей,

Словно струйки шального дождя.

         * * *

Часом «пик», как магнитом, густая толпа человечья

Направляется к створу, в ущелье, во фьорд и в тоннель…

Каждый плотно зашорен и даже способен увечье

Нанести поперечным, кто застит заветную цель.

 

Подневольные лошади, плотно спряжённые цугом,

Торопясь, спотыкаясь и вновь устремляясь вперёд,

Парой встречных потоков упорно идут друг за другом,

Создавая единую общность: рабочий народ.

 

А на Невском, да днём, нам другие встречаются лица –

Если даже не все, то, пожалуй, в своём большинстве.

Это те, для кого наступила пора веселиться,

Чьи глаза выражают восторг, что царит в голове.

 

Здесь, хотя и в толпе, настроенья бытуют другие,

Здесь не часто грубят, торопя и толкая с боков,

И легко расправляют доселе согбенную выю,

Как мустанги на поле, без шор, без седла, без подков!

 

Сочный клевер жуют, солончак облюбованный лижут,

Позабыв, как в трудах проживали дарованный век…

А в какой ипостаси к своей, человеческой, ближе,

На покое иль в пахоте – ближе к себе – человек?

         * * *

Строить ли ковчег, подобно Ною,

Чтоб потом не ныть: «Себя не спас!»…

Осторожность или паранойя –

Как диагностировать сейчас?

 

То ли расслабляешься, токуя,

То ли в каждом встречном виден враг –

Отличи момент, когда рискуешь

В паранойю сделать первый шаг.

 

А когда тебе никто не страшен –

Исхитрись, но душу не порань.

Проведи, попробуй, в жизни нашей

Без ошибки тоненькую грань!

         * * *

Мы ищем дороги, которые нас выбирают,

А мы выбираем, скорей, не дорогу, а цель.

Идём, оступаясь, по самому-самому краю,

Над нами: лавина, обвал, разрушительный сель?

 

Упрётся дорога в бурлящий поток в перекатах:

А как переправиться, если не вброд и не вплавь?

Тут слушай – не слушай воды о каменья стаккато,

Кричи – не кричи, взглядом берег буравь – не буравь!

 

Закроет плотина водой перекаты-пороги,

А мост не построен: плыви, надрывайся, гребя…

И стоит ли тратить усилья на поиск дороги,

Не проще ль её проложить самому для себя?

 

Решать самому: переплыть, наложить переправу,

Найти ли обход, где кривая короче прямой…

Пусть будет сума затрапезна, потёрта, дырява

И даже пуста – но идти – со своею сумой!

         * * *

Ещё уцелели, местами, дарящие пух…

А где-то их гордо сменили деревья другие.

И то ль от волненья в груди занимается дух,

А может, спирает дыхание пик аллергии.

 

И в прошлую жизнь, что написана, словно вчерне,

Влекут ностальгически те переулки сквозные,

Что скромно лежат от проезжих дорог в стороне,

Где клевер цветёт, и шуршат ветерки позывные.

 

Пахнёт неожиданно терпким дурманом травы,

Случайно слетит с языка полустёртая фраза:

И волосы – нимбом от ветра вокруг головы,

И нам, постаревшим, внезапно припомнятся сразу

 

Забытые «классики», правила детской игры,

Которая нынче не в моде – утеряна втуне,

Когда заметает дорожки в пустые дворы

Нетающим снегом второй половины июня.

         * * *

По небу грохочет своей колесницей,

(Закончился май, но ещё не Илья),

Наверное, тот, кто затеял помыться.

И тучи – нестиранной грудой белья.

 

Перун ли, Зевес, Таранис или Индра,

Перкунас, Лай-Гун, Парджанья, Айеке –

Раскинула сеть многорукая Гидра,

По тысяче пальцев на каждой руке.

 

Сверкнуло, рвануло, поблёкло, промокло –

А это, всего лишь, был пробный замах…

От грома дрожат наши жалкие стёкла

В не менее жалких – для Бога – домах.

 

Умноженный городом грохот разрыва

Звучит оглушающее, если вблизи –

Верховные боги желают: «Красиво!»

А нам – копошиться в осклизлой грязи.

         * * *

Ранимы любимые? Да! Кто бы спорил – конечно!

И песня об этом, пронзительно нежная, спета.

Но любящий – трижды раним на земле нашей грешной,

А помнят об этом – влюблённые или поэты?

 

Но знают об этом любители лёгкой наживы,

Кому и помои – смачней – из чужого корыта,

Которые ловят горящего сердца мотивы.

А сердце влюблённое – так беззащитно открыто.

 

И вот вам: украден мотив и перевраны строки,

А песня из искренней стала надуманно-лживой,

И вот вам и ссора, которой неясны истоки.

А всё начиналось так чисто, светло и красиво!..

         * * *