ЫЦЯСЕМ

ЫЦЯСЕМ

12

Захлопнулась форточка. Ветер. Декабрь. Конец света. Собаки. Студеная графика страха. Спешащий скрип юного снега. Мороз загоняет внутрь мысль о путях Господних. Неисповедим лишь транспорт родной железнодорожный. И гости, нежданные, как Сын Божий или пингвины. Но выручает водка, которой всегда не хватает, чтоб вовремя отрубиться, и слишком - чтоб выказать смелость открытия, что всё - дерьмо, и сам ты в первую оче... очень поздно светает... очень хочется квасу... Спасу нету...

11

Ноябрь.Утро.Выпал снег,
но не прикрыл ещё всей грязи.
Идёт по грязи человек -
быть может,он собрался в князи?

А может быть, и просто так
ему вдруг выйти захотелось.
Возможно,просто он дурак,
а может - нет, - не наше дело!

10

Пусть это будет ранний октябрь,
и воскресенье, и наводненье
света и света, как наважденье -
иль сновиденье об этом хотя бы.

Долгим и долгим будет круженье
листьев и слов, паутин и столетий
в этом ниспосланном Богом свете,
прежде чем кончится вдохновенье.

А когда кончится сновиденье,
и воскресенье, и ранний октябрь,
пусть сохранит этот свет от забвенья
стихотворение это хотя бы

9

sent-ябрь sent-ёбарь sent-юзер
лета спелости пере
святость сытого зверя
яркая бренность арбуза

8

Нет,так рано уже не светает.
Это август,август уже.
И не ангел в твой сон залетает,
О забытой заботясь душе.

Это вечности ветер ворвётся
И пронзит ледяной струёй.
И душа вся от страха сожмётся:
Нет,так рано ещё,боже мой...

7

Салют,абсолютный июль!
Каюк - какой лютый июль!
Из-любленный зюйдом июль
и жульничает,и юлит ,
и любит своё июлье
быльё: ульи улицы,куль
мюсли-мыслей о блюдях*,
за тюлем дождя Иссык-Куль
иль плющенье туш тю-лень-их
юзеров ю(ж)ной юдоли...
В плюгавость иллюзии плюй,
как в потолок - глюк - июль!
...Три.Два.Один.Ноль.Ню ль?
Буль
Буль-буль
Буль-буль-буль

* блЮди(русск.) - (не очепятка!) непереводимое:)


тягуче, медленно, сладко плавиться, плавитъся, таять детским сном-леденцом на жарких губах июля, и если б совсем раствориться (...ица...) и стать нектаром, и лечь себе тихо в пчелиную соту иль -навеки янтарной смолой застытъ на древней коре сосны, сохранив в себе - да, уже навсегда! - солнце, тепло, красоту... Ту ль я песню пою, иль не ту?

Какая жаркая лень! Как ленива жара! Ей лень даже муху сдутъ с потного лба полудня. А мухе лень улетать. А мне лень смотреть на все это, лень думать о том… о том… как эту лень… и полдень… и муху пе-ре-нес-ти на бумагу, пе-ре-ве-сти в слова, чтобы... (о!..бы!) можно было почувствовать, какой монстр - это слово «почувствоватъ», как тягуче-текуча «лееееннннь», (ьььььььььььь!.. ты моя туча-куча!), и как же жирна эта «муха», и каково мне все это «п-е!е!е!-е!-е!-е!-е!-р-е-н-е-с-т-и»!

Какое выдалось лето! Какая выдалась жизнь! Такая банальная с виду, как этот полуденный час забывчивости, полудремы, отплытия в заводи тайн - брось весла, пусти свои годы в медленные эти воды, в эти живые глубины, пусть мудрость по ним поблуждает вместе с мальками рыб, пусть твои сны отдадутся этим неспешным теченьям, этим волшебным танцам водорослей и теней под долгие всплески безмолвья... а там, в глубине, посмотри: это уже само время, ты видишь его глаза, застывпше глаза рыбы, вставшей против теченья -это само воплощенье тайны, тщетности смысла, воли и ожиданья, тщетности объясненья, тем паче - проникновенья... и если б ты смог, ты б увидел: и ты сейчас точно так же смотришь бездонным глазом и ничего не видишь, кроме того, что ты - вечен...

Но - мухой слетает вечность. Вместе с грёзой за тучей скрылась и - как не бывало. И вот ты уже лежишь среди своего же сада, на стареньком одеяле, и жуткий, как танк, муравей прокладывает себе путь среди редколесья твоей нагретой солнцем груди. Ты, в целях обороны, гонишь в него пургу, ты , потный, встаешь и уходишь - в дом, в душ, скорее смыть с себя сонную одурь. И обрести просто дурь.



6

… и треть лета пройдёт – это грустно. Но пройдёт июнь – безвозвратно. Это как треть жизни и юность. И, конечно же, через год… И, конечно же, через жизнь… И, конечно же, есть ещё осень… Нет. нетнетнетнетнетнет. Да, ты уломаешь время, ты возьмёшь его за руку и вы с ним вместе войдёте в тот июнь, и в ту юность, и в осень, и вас везде будет ждать то молодое счастье, но вас – молодых и прежних, а их-то как раз и не будет, вы их в себе не найдёте. И вы бежите в стыде, старые импотенты…

… и, может быть, только трезво… трезво и осторожно… в ту заповедную память… как в рощу перед рассветом… как в женщину перед бурей… как в храм перед покаяньем… как в музыку перед смертью…
в…
мою осеннюю е о ь…

и это будет не ново но это будет печаль
это будет неровно и нервно но это будет полёт
это будет сумбурно и нежно – прикосновенье
удушливо и скоропостижно – любовь
непоправимо но – жизнь
непоправимо счастливо и непоправимо нелепо и неважно чем ты будешь на самом деле главное чтобы ты совпадал с тем кого живу умираю творю убиваю я

… и ты мне прочтёшь эту жизнь пусть даже наступит ночь и я буду сладко спать и очень внимательно слушать и постигать тсебя…

… эта ночь… …это время иль ветер… движение жизни иль неба… …движение взгляда иль мира… …мысли иль крови… …памяти или смерти… …до или после… …иль НАД…

… и я ошибусь на вечность…

… и уйдут все печали и боли уйдут из обжитого дома уйдут по первой дороге или по первой тени…

… и зардеет закат и глухо забьётся сердце и кровь станет чёрной и вязкой и где-то совсем уже близко будет дышать ожиданьем… утешь меня дорогая!...

… и загудит шмель желанья грозно и однообразно тупо и устремлено и ужалит жадно и жарко жестоко и жутко вонзит жало в самое сердце и в самое солнце и глубже в начало начал в корень корня и в померкнувшем свете исчезнет в космосе в звёздной пыли в щели между ресниц…

… и я буду творить себя под взглядом твоих ночей под током твоих касаний под музыку твоей лжи святой и непоправимой усердно как в школе и с той же наивной верой в каникулы в освобожденье в летний безумный рай в захолустную пыльную вечность…

5

Скучно. И это уже не та молодая кокетливая скука, умеющая напустить на себя важности, а на деле готовая отдаться первому легкому ветерку. Это матерая сука, которую только голод выгонит из ее древней норы. Ей не только плевать на все эти сра(нь)в-в-не-ния, ей плевать даже на то, что она знает, что вы способны на лучшие, лучшие!.. Она всем сучьим нутром своим чует ту,что
ни в чем и во всем, она есть - ее нет. Свобода.

с
в
о
б
о
д
а
начинаю
понимать
и
н
а
с
л
а
ж
д
а
т
ь
с
я

Май. Ночь. Соловей. Сигарета. Мысль. Пепел. Скука. Комар. Карандаш. Мысль. Собака. Зуд. Смертъ. Сигарета. Скука. Сквозняк. Скрип. Мысль. Яблоко. Пепел. Мысль. Карандаш. Скука. Вздох. Выключатель. Кашель. Вздох. Кашель. Мысль. Сон. Соловей.

Это будет веять ветер. Это будет лето, лето, лето, лето, лето, лето. И - не перейти - такое - поле - васильки, ромашки, колокольчики, гвоздики, бабочки, жуки, стрекозы. Это будет берег речки, да, крутой, но есть купальни, и река быстра, красива, и прохладна, и желанна. В заводях кувшинок, лилий затеряться хочет детство ~ о ~ теченье ~ ветер ~ лето ~ вечер ~ ветер ~ лето ~ тучи ~ гром ~ теченье ~ ветер ~ лето ~ время ~ гром ~ теченье ~ вечер ~ время ~ тучи ~ ночь ~ теченье~~~~~~~~
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Не спеши, малыш!
Ты обязательно станешь обыкновенным.

4

Раннеапрельский рассвет. Нежность и нереальность. Восхищенье и страх. Каркающая вечностъ ( ). Жизнь, которой не будет. Миг воплощенья, попытка...
Гениальность застанет врасплох.
Счастье глупости снизойдет.

Да, конечно, все дело в крови. Это в ней, как газонокосилка, жужжит жадное ожидание: то упрямым шмелем трудолюбия (созидания, кропотливости, весомости-зримости плода); то гудящим огнем вожделения, восшествия в, извержения. Ах!................... - это место
для вашего мнения иль отсутствия такового. Ну вот ведь как чуден процесс: слово за слово, и получите - «место для отсутствия».

...в том апреле я был гениален... был грибной снег, грибной град, слепой град, град Китеж... Париж... и ты над ним паришь, моя летучая варшавянка... моя любовь, интер- и ирра-ционалъная и и
красивая, как полёт бабочки... Набоков и Разнабоков... и сосны в юбках из настурции...

полёт бабочки
рваный
сон
рваный
солнечный зайчик


3


Март. Раннее-раннее утро.
Рождение новой смерти
в синей купели мира.
И удивлённая жизнь
всей нестерпимой сини,
такой непривычной для мира,
выросшего во всём сером -
от воробьиной тщеты
до чтенья стихов по радио
позавчерашним вечером,
который наступит сразу,
как только умрёт в забвеньи
утро с его синевою,
а за стеной ещё долго
будет стонать старуха,
мечтая только о смерти,
совсем о ней позабывшей,
сытой по горло жизнью
утренней, ранней-ранней.

2

Дождь и (конечно) февраль. Дождь и начало ( ). Ночи (черны и жирны). Дни (тяжелы и туманны). Туманы (пресны и мучнисты). Время (невыносимо, его дыханье близко, вплотную, липко - прочь! Да оттолкни же его! Ан нет, его масса огромна. Но - появляется) солнце, и (появляется) смысл: «А-а, так это весна!» Но тучи опятъ тут как тут. Это надолго. И снова... Берешь первое, что попалось. Читаешь. Глаза вязнут, буксуют. Ладно. Оставь. Даруй (уй!) им свободу - пусть мучаются как хотят... Что, далеко забрели? Ну, конечно: там, под дождем, на ветке. Оставь - как хотят... как котят... Кис-кис! Идите, идите. Эх, вы! Мокрые все, о Боже!

Слоняться из угла в угол этой тесной зимы. Ждать баснословной погоды у моря на блеклом пейзаже в забы/итом чулане памяти. В упор не видеть того, что зеркало в нос тебе тычет.
Выйти в сумерки, слиться, и вместе с ними гаснуть, медленно и красиво, ще мя ще красиво, тревожно, страшно, сладостао, сладко...

Красная книга жалоб/надежды. Впиши - с большой буквы СТРАХА, жирным шрифтом отчаянья, курсивом молитвы - впиши в нее свое сча... (тоску о), свою лю... ( о тоску), свой тала... (тоску о)

бледный,как тело,текст
тесный и пресный,как тесто

...деревом или кустом... Отдаватъ опричнику-ветру зеленую и золотую дань листьев, под холодные пальцы дождя подставлять заскорузлые члены и засыпать, впадать в кому, в чистую вьюжную кому с древним и ледяным космосом над головою, с теплым и мудрым чувством земли, матери и запщты в каждом отростке корня. И - однажды не выйти, остаться навечно в коме, остаться навечно в земле...

1

Январь 1971-й

Вставало, будто кровью умывалось,
а брызги - сквозь мохнатое окно
просачивались, жгли,и разгоралось
на утра простыне зари пятно.

Застыли, отпечатавшись в морозе,
тончайшие из веток кружева.
И снегири - как яркие слова
средь серой, зяблой воробьиной прозы.

Молчало небо вороном кричащим.
Но жрал молчанье снега спешный хруст.
Во мгле души, ещё свой сон хранящей,
рождалась радость, просыпалась грусть.