Поток и Лебедь.

ПОТОК и ЛЕБЕДЬ.
Сказание первое.

У зеленеющей дубравы,
В пересечении дорог,
Огромный пес четырехглавый,
На север, запад, юг, восток,
Стоял главами обращенный,
Весь чудесами окруженный.

Купец и путник утомленный,
И витязь, чертом заведенный,
Войдя в ворота между лап,
И смерти ощущая смрад,
Страшились, обращались к Богу,
Молились, чтобы их не трогал
"Исчадье из костей и мяса,
Железа и густого власа".

Везде вокруг летели птицы большие.
Девичии лица их поражали красотой,
А взгляд любовию пустой.

Во множестве великом пчелы,
Своими желтыми телами,
Слагали странные узоры,
Над медоносными цветами:

То волн неведомого моря,
Они слагали череду,
То, будто меж собою споря,
И вширь и ввысь, и в глубину,
Картины битв великих, страшных,
Где, в поединках рукопашных,
Кровавых, бились великаны,
Покуда все не полегли
За трон неведомой земли...

Когда там травы шевелились,
И стебли гнулись, расходились
Земля, как рыбья чешуя сверкала.
Золота струя по ней бежала и дрожала,
На солнце бликами играла.

Один я по свету скитался,
И во дубраву ту попал.
Кощун там старый повстречался,
И сказку эту рассказал...

             ***

Уж год прошел, а может боле,
Как князь Владимир воспринял
Христову веру, и на горе волхвам,
С утеса покидал кумиров всех
Во Днепр широкий:
Небес, земли, добра и зла.
Перуна грозного высокий столб
Разрубив - сожгли дотла.

Едва остыла от разгрома
Хазар безжалостных земля,
Еще шаталась твердь под троном,
У византийского царя,
Что Станислав качнул как древо,
И печенеги унялись,
И к Дону, из степного чрева
Уж половцы рекой лились.

То время близко и далеко.
Пусть мерит каждый под себя.

В столичном Киеве, в чертогах,
Гой, тридцать два богатыря,
При светлом князе дружно жили,
Хотя из десяти земель,
И стран они происходили.
Служили службу.
В ночь и в день.

Был витязь среди них.
Прекрасен, умен, удал,
В бою ужасен.
Он всем богам любимцем был,
И звался Поток Михаил.

И вот, под осень, как обычно
Владимир витязей созвал,
С путей торговых, с пограничья,
И пир, как водится, задал.

Чтоб вспомнить воинские были.
Дела земель, дела семей.
Вино и явства ели, пили,
Промеж рассказов и речей.

Звенели гусли.
Песня, пляска.
Потеха и кулачный бой
Ручьем тек мед,
Менялись явства,
Все друг за друга головой.

Лишь Михаил, рекомый Поток,
Не ел, не пил, грустил, молчал.
Сидел, необъяснимо кроток,
Разгула шум не замечал.

"О чем грустишь,
Мой славный витязь?"-
Его окликнул Светлый князь-
"Эй, скоморохи,ну, уймитесь.
Скажи, что за беда стряслась?"

"Я был на заводях далеких"-
Сказал печально Михаил.
"Сбивал там уток перелетных,
И там лебедку подстрелил.

Она, роняя кровь из раны,
Взлетела вместе со стрелой,
И, видимо с моей душей, исчезла.
Морем, океаном пропала.
 
Только вот перо ее осталось.
Пух прелестный.
Я покажу вам.
Вот оно."-
И Михаил достал из тесной
Нашейной торбочки своей
Перо лебяжье.

"Дай-ка мне"-
Привстал Добрыня,
Что крестясь Ильею звался,
И склонясь, оконце отворить велел,
Перо лебяжье рассмотрел.

Когда окно отворено,
На ужас, бросил он перо!

Перо как рыбка закрутилось,
В окно, наружу устремилось.
Добрыня будто барс вскочил,
Перо перстами  захватил,
И рек сурово:

"Значит это,
Была та лебедь не проста.
Она колдунья!
И совет дам, сожги перо,
Пока не стал ты
Бледной тенью одинокой".

Но головой лишь Михаил
Мотнул упрямо, и высоко
Свой взор печальный устремил:

"Чудесный сон вчера приснился.
Я в нем на лебеди женился.
И лебедь-дева там была
Золотовласа и стройна.
Прекраснолика как зоря,
Меня любовию даря..."

Все погруснели.
Завздыхали:
"Видать тебя мы потеряли".

Тут молвил князь:-
"Ну что ж, иди.
Ее на двор мой приводи.
Тебе я буду посаженным отцом,
Иль к свадьбе приглашенным".

              ***

Закончив утром пир печальный,
Владимир, витязей своих
Послал в полюдье с назиданьем,
Взять дань с земель своих, чужих.

Илью с дружиною в степные послал,
Хазарские места.
Алешу, с другами лихими,
В ладьях, за синие моря.

Кого на кривичей смоленских,
Кого на уличей тивеских.
На север, запад, юг, восток.
Дружины двинулись в поход.

Струились стяги.
Солнца блики
Играли кольцами брони.
Щитов оковки, копий пики,
Горели звездами в ночи.

Лишь Михаил один остался.
В свою дорогу собирался.

Все как Добрыня подучил,
В свою он торбу положил:
Веревку из дубовой драни
Сплел сам, а зеркало кузнец
Из меди, серебра и стали, ему сковал,
И, наконец, перо,
Что Лебедь обронила...

Ночной молебен отстояв,
Вскочил он утром на коня.

Простился грустно с Князем-Солнцем,
Проехал торжище, врата, Киянку-речку.
У моста на Киев-град оборотился:
На купола перекрестился.

Закапал дождик понемногу,
Примета в добрую дорогу.
Но на душе был тяжкий груз,
Замешенный и разных чувств.

           ***

Дорогой, холмами, лесами
Он едет, берегом, полями.
И, наконец, на день седьмой
Конь встал стоймя,
Как пред стеной.

Слез наземь витязь.
Видит диво:
Неподалеку, молчаливо
Огромный черный волк сидит -
Глазами желтыми блестит.

Тут пустошь, все видать в округе.
Поодаль черный лес стоит.
Куда здесь деться от зверюги.
Бой, видно, насмерть предстоит.

Наш витязь меч свой вынимает,
Над головой его вращает.

Вдруг, по-людски тот волк речет,
Из желтых глаз слеза течет:

«Уж, год как я в капкан попался.
Один, без помощи остался.
Ты, человечушек, спаси,
И что желаешь, попроси».

Капкан железный, полосами
С зубцами крепко захватил у зверя лапу.
Кровь ручьями течет давно,
Уж след намыл.

Дивится Поток:
"Вот кудеси!
Волк по людскому говорит.
Уже ль взаправду мир так тесен,
Что все так просто обстоит?"

Стал думать Поток и решился.
С мечем к капкану подступился
Ударив раз замок срубил.
Так волка он освободил.

«Благодарю за избавленье.
Проси, что хочешь у меня».-
Волк встал на лапы.
К удивленью
Он ростом был как раз с коня.

«Скажи ка, где найти девицу,
Что в небе лебедем кружиться?
Ее хочу я отыскать,
И в свой чертог невестой взять».

Волк, опечалился, ответил:
«Я сам ее давно приметил
И в жены долго зазывал.
От чар ее в капкан попал.

Иди три дня.
Пусть солнце светит по утру
В руку в коей меч.
Тебя там кто ни будь да встретит,
А я вернусь свой лес стеречь».

Волк попрощался, рыкнул, сгинул.
А Михаил вновь на коня вскочил,
Его в дорогу двинул.
Три ночи ехал и три дня.

В лесах не езженных открылась,
К утру бескрайняя вода.
Быть может море, иль река,
А, может, озеро разлилось.

На берег ветер налетает,
До неба брызги поднимает.
На мели сети,
В сетях сом огромный,
Дышит сом с трудом.

Взял Михаил копье большое,
Решил сома себе добыть,
На месяц пищу получить,
Но рыба тут  стенает в горе:

«Уж год я в сетях прозябаю,
Хирею, чахну, умираю.
Ты, человек, меня спаси,
И что желаешь, попроси».

Подумал Поток, слез с коня,
Доспех снял воинский с себя,
Взял нож, поплыл, борясь с волнами,
Разрезал сеть за плавниками.
Узлы, вревки раскрутил,
И так сома освободил.

За рыбьи жабры ухватился
Поплыл, на тверди очутился:
«Ответствуй рыба, где девица живет,
Что лебедем кружиться?
Ее хочу я обрести
И в свой чертог женой ввести».

Сом опечалился, ответил:
«Ее и сам я заприметил.
И долго в жены зазывал,
От чар ее и в сеть попал.

Тебе скажу, ее найти,
По суше море перейти ты должен.
Вот тебе дорога!» -
Сом дуть стал, погодя немного,
Воды волненье улеглось,
И море, будто льдом взялось.

"Прощай, мой храбрый избавитель,
Тебя мне больше не увидеть"
Сказала рыба, устремилась,
Под лед, как в землю провлилась.

По морю, словно по земле,
Проехал витязь на коне.

И вот уж скалы громоздятся
И камнепадами грозятся.
Среди камней, по бездорожью,
Идет, бредет он осторожно.

Под вечер пасмурного дня
Он видит впереди себя:
Сидит орел, крылами бьет,
Проходу дальше не дает.
Стрела в груди торчит большая,
Лететь, дышать ему мешает.

Как поступить, промеж утесов,
Тропинка узкая одна.
Пролезть под чудищем без спроса,
Так чтоб пропала голова?

Лук Михаил решил достать,
И приготовился стрелять.

Но тут орел по человечьи,
Стал говорить такие речи:
«Уж год я кровью истекаю,
От тяжкой раны угасаю.
Ты, человек, меня спаси,
Потом, что хочешь попроси».

Устало Поток слез с коня, 
Броней железною звеня.
Решил на диво не дивиться,
Освободить от муки птицу.

Стрелу сломал, из птицы вынул,
И в рану снадобье водвинул:
«Поведай мне, большая птица,
Где Лебедь белая гнездиться?
Хочу девицу обрести 
И в свой чертог ввести».

Орел печально отвечает:
«Ее прекрасней не бывает.
Ее я сватал, замуж звал,
Потом тут здесь кровью истекал.

Как только с этих гор сойдешь,
Озера многие найдешь.
Там и живет твоя девица,
что белым лебедем кружиться».

Орел, сквозь пропасть и утес,
На крыльях витязя понес.

Долины низом проплывали,
Лучи снега переплавляли
Из солнца в лед, потом водой
Неслись сквозь эхо, вниз, долой.

Орлу был путь известен прост,
Он скоро витязя донес.
Простились.

       ***
Снова Поток едет,
А солнце еле-еле светит.
В пол неба радуга вдали,
Совсем уж близко край земли.

Среди озер наш витязь в  бродит
И старца древнего находит,
Который варит на огне
Отвар из трав в большом котле.

Над ним летает ворон черный,
И сокол, видимо ученый,
К котлу со стеблями летит,
А старец заговор творит.

"Войди кручина в мглу сырую,
Лети кручина под землей,
Возьми к себе всю стражу злую,
Владей людьми и их судьбой..."

Вокруг сплошь кости человечьи,
Как будто поле страшной сечи...

Тут старец витязя приметил,
Спросил:
«Что надо, богатырь?
Что ищешь ты на белом свете:
Сокровищ, камень Алатырь?"

Ответил Поток:
«Я девицу ищу по свету.
Лебедицу.
Ты, знаю, сможешь указать,
Где дальше мне ее искать"

"Такой не ведаю» -
Ответил колдун, и глазом зло блеснул.

Тот час же Михаил приметил,
Как сквозь листву крылом плеснул
Как будто белокрылый лебедь.

"Не правду мне сказал, старик.
Тебя заставлю я ответить".
Рек Михаил и, в тот же миг
Булатный меч из ножен вынул.

Колдун руками замахал,
В костер чуть было не упал,
На всякий случай ввысь поднялся
И в чистом воздухе остался:

«Здесь только дочь моя Марьяна,
Умна, красива без изъяна.
И если в дом сейчас пойдешь,
То в доме том ее найдешь.

Узришь ее наверняка.
Ступай,
Коль жизнь не дорога"...

Тут только витязь замечает,
Что дом по крышу в землю врыт.
С коня не мешкая, слезает,
Заходит - девица сидит.

Точ  в точ, которая являлась
Во снах во Киеве ему.
И точно также улыбалась.
Заметил витязь:
На полу перо лебяжье - пух перелетный,

В груди вмещаться чувствам тесно.
Сказал:
«Пока тебя нашел,
Я тридевять земель прошел.
Ты мне милее всех на свете.
Будь мне женой,
Марьяна-Лебедь!"

Глядит Марьяна - он пригожий,
На лето красное похожий.
Высокий, статный, ловок, лих,
Их край не видывал таких.

Марьяна звонко рассмеялась,
Аж в доме все заколыхалось:
Очаг погас  и вспыхнул снова,
В дверях залязгали засовы.

Она сказала: 
«Если хочешь меня, ты, витязь,
В жены взять,
Тебя должна три дня, три ночи,
Своими чарами пытать.

Не сдюжишь чар моих - погибнешь.
Согласен?"
Михаил кивнул.
"Помойся, выспись,
После кликнешь меня".

Марьяна, подойдя к окну,
Лебедкой белой обратилась,
И в небе черном закружилась.

За баней, трапезой и снами
Проходит день и ночь.
К утру все содрогается в дому,
И видит витязь, что сенями
Ползет чудовище к нему:

Из шерсти дым, из пасти пламя.

Тут Михаил копье хватает.
Кидает.
Но копье сгорает.
Горят и стрелы.
Острый меч,
Не в силах чудище рассечь.

Воитель с жизнью распростился,
В последний раз перекрестился,
Веревку из сумы достал,
Что из коры дубовой ткал,

На шею чудище накинул,
Как рысь вскочил ему на спину,
Узлами крепко закрутил.
Повис и зверя задушил...

Потом был день.
Тянулся нудно.
И ночь прошла.
И, вновь, под утро все содрогнулось:

Небо, воды, заря в пол неба занялась,
И, перед домом, перед входом,
Повис шар огненный.
Борясь с горячей бурей Поток вышел.
Кольчуга углем тело жгла.

Он голос внутренний услышал:
"Все, витязь, смерть твоя пришла!"
Отбросил Поток раскаленный,
Горящий, как солома щит.

Догадкой дерзкой окрыленный
Залез в суму,
А там лежит,
Из меди, серебра и стали,
Из Киев-града круг зеркальный.

И Поток зеркало берет,
Перед собой к огню несет,
И, отразив обратно жар,
Увидел он как постепенно,
Стал закипать и рваться шар,
Своим же пылом убиенный.

Упал, гудя, костер огромный.
Дыру пробил он глубоко
В земле сырой.
Горел он долго,
Покуда солнце не взошло.

Весь день, всю ночь лежал недвижно,
На пепелище Михаил.
Ему все было видно, слышно,
Но не моргал, не говорил.

Как будто мертв.
Пока землица, не остудилась до того
Что смог он встать,
Воды напиться, кольчугу снять,
Что как пирог спеклась в сплошную корку.

Вскоре, под утро, в доме, на дворе
В лесу, как кинешь взгляд- везде,
Восстала нечисть на просторе,
На тверди в воздухе и в море.

Резвилась, крыльями махала,
Рогами стены прошибала,
Змеилась, прыгала, сходясь,
В то место в коем не таясь,
Бесстрашный витязь находился.

Когда клыки и когти лап,
Почти коснулись плеч,
А над главою с воем появился
Крылатый змей с главою пса,
Наш Михаил, перекрестился,
Перо из торбы положил себе на  темень
И невидим, тот час же сделался
И так стоял до солнца.

Нечисть сидя, ждала, искала, выла,
Мрак обратно, темень накликая
И, ничего не понимая,
Исчезла, сгинула в лучах Ярилы-солнца.

На плечах осталась лишь слюна,
Частицы короткой шерсти,
След когтей.
Тут Михаил пошел умыться, напиться,
Ждать других гостей.

Тут только, Марья появилась,
Вся красотой озарена,
Парчой, каменьями искрилась все одеянье.
Весела,одновременно и печальна.

В руках венок из диких трав.
Под звуки песен величальных,
Что вдруг запели и, восстав,
Пошли широким хороводом
Девицы стройные,

Она сказала:
«Горы, земли, воды прошел.
Преодолел огня,зверья и нечисти нападки.
Тебе теперь могу женой я стать.
Пить меды горьки, сладки.
Но веры я совсем другой."

"Так то пустой изъян в награде"-
Из рук ее, хлебнув вина,
Рек Михаил:-
"Во Киев- граде,
Во церкви будешь крещена.
А после пира, на закате,
В чертог за мною введена."

Тут Марья синими очами
В его глаза, разя, глядит.
Не улыбаясь, не моргая,
Ему тихонько говорит:

"И вот еще мое условье:
Коль первый кто из нас умрет,
Второй в могилу в доброй воле,
Без отпевания сойдет"...

Вино допил, рукой не дрогнул.
Задумал думу  Михаил.
Бродил по лесу долго,
Мокнул в дожде заплакавшем -
Решил:
"Пусть будет так, Марьяна-Лебедь.
Согласен.
Ждет нас долгий путь.
Не мало дней придется ехать.
Нам крепко нужно отдохнуть".

"Езжай, как знаешь в Киев -город,
А я по небу полечу.
Через моря, леса и долы,
В седле трястись я не хочу".-

Марьяна бросилась о землю,
И в бликах ярких обрела
И клюв, и крылья, и, мгновенно
Предстала лебедем.

Пера лишь одного не насчитала.
Перо то в торбочке лежало
У Михаила и оно,
Ему недавно жизнь спасло.

Взмахнув крылами, устремилась
Во сине небо, в облака.
И в точку быстро превратилась.
Исчезла, будто навсегда.

В дорогу долго собирался,
Добротно, Поток Михаил.
Сил богатырских набирался.
Кольчугу, стрелы, лук чинил.

Лишь конь окреп, овсом отъевшись,
Водой напившись ключевой.
Простился с тестем и усевшись в седло,
Отправился домой.

   ***

Он возвращался долго, трудно,
И на родимой стороне
Ему дивились, словно чуду,
Живым завидевши в седле.

Уж мелкий снег на землю падал,
И мерно двигалась зима,
Когда на холмах Киев-града
В златые въехал ворота.

Его встречать Владимир вышел,
Добрыня, витязи и все.
И долгий пир, хмельной и пышный
Три дня звенел, три дня шумел.

Там Михаил поведал другам,
Как шел, в пути встречал зверье,
Про то, каким подвергся мукам.

Веревку, зеркало, перо припомнил,
Главное условье,
Что Марья-Лебедь задала:
Сойти с умершим в доброй воле в могилу.

Во главе стола сидящий князь,
Ушам не веря, переспросил,
И, в тот же миг,
Раздался лебединый клик.

Через окно, роняя перья,
Влетела птица - белый снег,
Большая, словно человек.

О пол ударилась и мигом,
Из шара белого огня,
Предстала дева:
Пламя бликов, каменьев,
Злата, янтаря.

Сидели долго во молчаньи,
Не в силах взгляда отвести
От кудрей легких трепетанья,
До пят, сбегавших по груди.

"Иль мне не рад, жених мой, Поток?"-
Спросила Марья, веселясь:
"Удивлена я.
Как ты кроток.
А был буй-тур."

Владимир-князь ее приветствовал.
Все встали, пустили Потока вперед.
До края чаши наливали.
К дворцу стекаться стал народ.

Под колокольный звон и пенье,
Невесту в горницу ввели,
И красны девы, в моновенье,
Ее в наряды облекли.

По христианскому ученью,
Во храм, креститься повели.

Через толпу прошла как лодка,
Волну разрезав, Марья в храм.

Вошла как белая лебедка,
И приняла крещенье там.

Все было ладно,
Только свечи погасли разом в храме все.
И голоса нечеловечьи заговорили.
На кресте остались метки,
Словно зубом ее коснулся лютый зверь.

Пришлось идти на свет, на звуки,
С трудом найти и выйти в дверь,
На свет, на солнце,
И под горсти пшена и серебра и крик толпы.
А гости к свадьбе уже съезжались.

В славный миг,
Когда блестя кольчугой новой,
В плаще пурпурном,
На коне явился Поток,
Все готово уж было к свадьбе
И к зиме.

Венчались пышно.
Киев-город три дня в весельи пребывал,
И до утра и стар и молод,
Ел, пил, горланил, танцевал.

Бои кулачные, качели,
Купанье в стынущей воде,
И скачки конные с похмелья,
Чуть не приведшие к беде.

              ***
Вот так кончается сказанье
Про то, как Поток Михаил,
Марьяну-Лебедь взял из дальних земель
И в Киев водворил.
         
              ***

Когда кощун закончил речи свои,
Уж солнышко взошло.

Он встал,
И углядел я плечи его могучие.
Перо лебяжье взял из торбы кощун,
На темя возложил свое:
"Прощай!» -
И в бликах алых, исчез,
И след за ним простыл.

Я ждал его - он не вернулся.
Пошел куда глядят глаза.
Себя заклал, чтоб не вернуться,
Туда, где пес о трех главах.

Где вкруг него летают птицы большие,
Девичии лица всех поражают красотой,
А взгляд любовию пустой. 






                                                14.11.1998 г.

© Copyright: Андрей Демидов, 2009
Свидетельство о публикации №1908274783