Мысли Маргариты во время обряда целования руки

Мастер мой, Мастер,

в этой толпе теней
каждый мой сантиметр,
все, что во мне живет,
рвется к тебе, стремится.

Ноет давно рука
в вязком потоке губ.
Льстят подхалимски лица.

Милый мой, милый,

нет, я не жалуюсь, ведь
на метле ли, на борове
окна Москвы крошить,
ведьмой на шабаш лететь -
это так здорово!

Бедный мой, бедный...

Слишком не место тебе
в белых больничных стена'х,
в этой обители скорби.
Вместо твоих страниц -
всполохи буйных зарниц,
Ваня Бездомный...

Слушать - возможно,
но никогда не поймет, сирый невежда,
то, что Искариот, Марк Крысобой, Пилат
сделали прежде.

- Знаете что, Мессир!
Вы помогите той,
с вечным ее платком,
этой несчастной Фриде...

Тот, о ком Мастер писал,
он даже тех простил,
кто на кресте казнил, кто ненавидел.

Воланда нам ли просить?
Сами придут и дадут.
Мастер мой, Мастер,
что-то еще предложить
сверх абсолютной любви
разве Он властен?