Другая.

Смотри же до слез на танцы огня по сухому дереву,
на джигу, которую пляшут воры под пеньковым вервием.
А мне здесь больше не место - под этим стареющим солнцем.
Рассыпая игривое престо, между крыльев звенят колокольцы.
Я стала из плюса минусом и не та, к кому ты привык.
Я устала стоять на страже и мчаться на жалобный крик.
Я не чистые краски радуги, не прохлада рассветной росы -
я та, на которую брешут бездомные чуткие псы.
На тонкой дорожной пыли записаны тайные знаки -
я прочла по ним твою смерть в пьяной кабацкой драке.
А я уже плохо помню, чем же ты был мне дорог.
Зато помню число твоих женщин. Их было сорок.
Свяжу-ка им теплое счастье на спицах тележных колес.
И передам готовое с первой из мартовских гроз.
А потом прошмыгну на цыпочках по тонкому ломкому льду
Туда, где все начинается. И больше назад не приду.