Осенняя истерия

«Закатом палевым стоит любуется,

В руках желание, в глазах печаль,

Листва опавшая с травой целуется…»

(«Художник».  Дельфин)

Осколочно, шрапнелью бесполезной  (как бесполезны, впрочем, все слова,

Бросаемые вслед тебе, скабрезно) – стреляет осень,  и она права!

Увы,  без шансов, век её отмерян. Почти без сил, душой обнажена…

С потерей сложно сжиться  без истерик, но не найти ответа, чья вина...

Её прощальные фигуры тщетны, ей не внимают, сколько ни сори

Листвою пёстрой, издали заметной, но мёртвой и пустой. Лишь сизари

На фоне яркой этой канители напомнят мне о суетном былом:

Изнеженные птицы отсвистели, рванули к югу, поведя крылом

Прощально, сиротливо, точно зная, какой нелегкий ждёт меня удел…

Как голубя,  что, зиму ожидая, не рад тому, что в путь не захотел,

Тому, что в опустевшие пространства, очищенные от ненужных драм,

Вступает он, как символ постоянства, король судьбы, владыка, шейх, имам…

Отныне лишь ему представлен случай стать пастырем меж галок и сорок

На пустыре, где аромат тягучий листвы горелой шепчет между строк,

Что иллюзорной, межсезонной властью не утолишь ни жажду, ни печаль…

Себя ты возвеличиваешь всласть, но -  «так мало прожито, так много жаль» (с).