Этис Атис Аниматис

У Труффальдино из Бергамо, как и у прочих буратин,
дела идут совсем погано - по кухне бегает хитин,
Федора шарит по кастрюлям, в надежде выудить бычок,
а на толчке нетрезвый Дулин макушкой бьёт сливной бачок.
Нелепой повести сценарий, малометражной плёнки ширь.
Из труселей торчит динарий спокойной ночи малыши,
где чистоты неимоверной томится девичья краса...
Быть чемпионом, как и первым, легко лишь первых полчаса.
У Труффальдино двоевластье - со всех сторон орут "бегом",
а он, забыв покой и счастье, жрёт на веранде самогон.
Его хотят, и не скрывают, офицерья отвергнув власть,
как и объятия трамвая, в мечтах - не сдаться, так пропасть.
А он, не ведая изыска, не объясняя ни рожна,
им всё твердит - одна прописка троим и даром не нужна.
Хоть разорвись на две портянки, на два непарных сапога -
пусть полигамны обезьянки, а труффальдины - нифига!
Он входит в дом, носки срывая и помышляя о борще.
В носках - любой неузнаваем, хоть и ля фам твердят "шерше".
Твердят, себе не слишком веря, теряя разум вдруг совсем...
ан глядь, в алькове новый мерин во весь опор во всей красе.
А Труффальдино всюду лишний - два раза, может, даже три.
В его глазах троятся вишни недоцелованных витрин,
и новый век, сменяя старый, пускает время вкругаля
над обескровленной отарой багровой паствы короля.

У Труффальдино море в банке и рыбок полный водоём.
К нему друзья приходят, панки, и живность лопают живьём,
а он на них глядит двояко и безразлично, как питон
на службе мачтой у каяка, и на хвосте кита - бантом.
Плутая в поисках простора по вдохновенной тишине,
он начинает от простого - кончает дома на жене,
и, пряча сложности за плинтус, сорвав корсет оконных рам,
идёт к соседке ставить виндовс, где пропадает до утра.
Прощайте вредные привычки, мучитель печени - нарзан!
Горят мосты и перемычки, а если врезать и глаза.
Два зайца тему чуют чётко любой погоне поперёк -
не накрывает даже водка и медный таз. Хитёр зверёк!
По асимптоте шустро шпаря, кося намёками ловцу,
мол, хрен тебе, ядрёный барин! (а подлецу и хрен к лицу)
Чем дальше в лес, тем выше статус накала нервных батарей.
Там Этис Атис Аниматис глотает маленьких зверей.
Идёт направо - хочет кушать. Налево - тоже хочет жрать!
А заяц лапой греет уши, не в силах больше умирать,
теней бояться, ждать покоя, забыв рецепт простой один -
не верь, не бойся, бей рукою, не то - настанет труффальдин.

У Труффальдино нет секретов, да и штанов приличных нет.
Покуда песенка не спета, ах, как влечёт чужой секрет! -
чужой страны, свободы, денег, чужих ресниц и тонкость губ...
Ему орут - умри, бездельник! но всё ж до срока берегут.
Он - справа ангел, слева демон, слуга двум этим господам,
герой труда, не пальцем делан - хитёр подлец не по годам.
Неузнаваем в чёрной маске, тюрбане, шляпе, парандже,
в любую щель войдёт без смазки (проверь, не лезет ли уже?)
Неотразим и безобразен, труслив, бесстрашен как Кащей,
непобедим как Стенька Разин, разнуздан, скромен, и ващще...
Кому служить? - Вопрос похлеще дилеммы "Пить или не пить?"
Похмелья пыточные клещи твердят поэту: "Не пиить!"
Пойдёшь налево - "Аниматис!" Направо - тот же "Аматис!"
Там мелом кролик в белом платье-с кладёт пентакль... Как ни крутись,
ни отрицай наглядных истин, и с дихлофосом ни чудачь -
расправит осень в небе листья и сдунет карму неудач.
На несмываемом нагаре полупрозрачного зрачка
двоится в зеркале Гагарин и побеждает по очкам
небритый образ Труффальдино со всех его цветных сторон -
жаль только смерть непобедима, хоть бей её вдесятером...
Перебирая скетчей чётки, чертя по кафелю круги,
не избежать настырной тётки, хоть притворись на век другим,
и в груде сонных инкарнаций с подобострастием скуля,
так просто службой обкорнаться под круглый, модный куб нуля.