Велемира

На рассвете по лугу я шла босиком,

Собирала целебные травы.

Ведьмой люди не зря называют тайком.

Ну и пусть! Может быть, они правы…

Только вижу: в высокой душистой траве

Чужеземец лежит без сознанья.

Кровь уже запеклась на его голове,

В грудь он острым мечом кем-то ранен.

А поблизости ходит и конь боевой,

Бьёт копытом и гривою машет.

И так жалобно ржёт, и с такою тоской,

Будто что-то сейчас мне расскажет…

Я склонилась над воином, раны его

Я омыла целебным отваром.

Присмотрелась к нему: он такой молодой,

А вначале казался мне старым.

И шалаш я над ним возвела из ветвей –

От дождя и от ветра укрыться.

И питьё приготовила, чтобы скорей

Мог от ран он своих излечиться…

День за днём проходил; он в горячке, в бреду

Всё метался на лиственном ложе.

Я была рядом с ним, отводила беду,

Твёрдо веря: леченье поможет!

Через месяц примерно открыл он глаза.

– Велемира…– шепнул еле внятно.

Этим именем, видно, меня он назвал…

Речь его мне была непонятна.

Но ясней всяких слов говорил чудный свет

Карих глаз, вдруг открывшихся миру.

В них тоска и любовь, счастье прошлых побед –

Воин благодарил Велемиру…

Да, отвары мои исцелили его:

Вскоре на ноги смог он подняться…

Я сначала понять не могла ничего,

Что таится в речах чужестранца.

Но со временем стал мне понятен язык…

И поведал он, что с ним случилось,

И признался, что очень ко мне он привык…

Ну а я в него просто влюбилась.

И умён, и отважен, высок и пригож.

Я таких никогда не встречала!

Лук и стрелы, копьё и охотничий нож –

Всё в руках его крепких играло.

Я красивую сказку в волшебных мечтах

Рисовала, что будем мы вместе,

Станем счастливо жить в наших дивных лесах…

Но поведал он мне о невесте…

Как прекрасна она, весела и стройна,

А на щёчках румянец играет.

С чудным блеском в глазах, так юна и нежна,

Что в восторге душа замирает!

И с таким восхищеньем её описал,

Но не слышала я иноземца,

Потому что слова, точно острый кинжал,

Беспощадно пронзали мне сердце!

Только слёз я своих показать не могла,

Потому убежала в чащобу.

Мою бедную душу терзала и жгла

И досада, и ревность, и злоба.

Диких трав набрала я  в чащобе лесной,

Чтоб сварить приворотное зелье,

Чтоб навек чужеземец остался со мной,

Чтоб вернуть и покой, и веселье!

Среди ночи опять к шалашу я пришла,

Чужестранца застала я спящим.

И при полной луне злой костёр развела,

Чтобы план свой исполнить блестяще…

Утром солнечный луч промелькнул средь ветвей,

Чужеземец от сна пробудился,

Одарил меня нежной улыбкой своей

И водой родниковой умылся.

Приворотное зелье ковшом из котла

Зачерпнула, дала иноземцу.

Он доверчиво взял то, что я подала,

У меня же был камень на сердце…

И едва он собрался то зелье испить,

Как сверкнула вдруг молния грозно,

В чаще леса зверьё стало жалобно выть,

Дождь закапал, как горькие слёзы.

Нет, любви не хотела такою ценой!

Поняла я: не будем мы вместе!

Опрокинула ковшик, взмахнувши рукой

И вскричав: «Убирайся к невесте!»

И тотчас же очистилось небо от туч,

Лес приветливым вновь оказался,

Меж ветвей заиграл яркий солнечный луч,

Чужеземец со мною прощался:

– Велемира!  Родная! Прости и прощай!

Образ твой будет в сердце отныне!

Ты вернула мне жизнь, и поэтому, знай,

Ты лесная моя берегиня!

Но люблю я другую, она для меня

Всех милее, всех краше на свете!..

Оседлал своего вороного коня –

И умчался из леса, как ветер…

Люди зря говорят о таланте моём,

Что целительским даром владею.

Да, я многих спасла, только в сердце своём

Рану я заживить не сумею…