Торопишься озвучивать, трубя,
То ль сонмы мудрых мыслей, то ли бредни –
И вдруг, в короткий миг, поймёшь себя.
Но очень часто этот миг – последний.
Теперь одна лишь мысль владеет мной,
Когда встречаю каждый новый день я,
Что суть не в шлейфе лет, что за спиной,
А сколько вас, последние мгновенья.
Ветшают устаревшие тела,
И теплится душонка еле-еле…
А я уже почти что поняла,
Что я такое есть на самом деле.
* * *
Я поняла причину наших бед,
И алчности, и злобы человечьей –
Истоки в том, что мы на этот свет
Приходим лишь на время – и не вечны.
Притом, что никому не ведом срок
Земного пребывания, и люди,
Предвидя окончательный итог,
Мечтают, тем не менее, о чуде…
В душе не веря в собственную смерть,
Страшась её, при всём своём неверье,
И принимая эту круговерть,
И упиваясь этой каруселью…
Не зная срока, ловим каждый день,
Швыряя в топку месяцы и годы,
И копим впрок такую дребедень
В просвете меж прелюдией и кодой!..
А знать бы нам, что Завтра и Сейчас
Сплели свои извилистые тропы,
И что потоп – не будет после нас,
А лишь при нас – и не было б потопа!
* * *
Накрутилась до упаду я –
«Царствуй, лёжа» на печи!..
И слепят они, и радуют –
Предзакатные лучи.
И ласкают ненавязчиво,
И разводят на слезу.
Волей кучера незрячего
Едет баба на возу.
Нагрузит судьба заранее
Самой тщетной из обуз,
А позднее – пониманием,
Что кобыле – лишний груз.
…Отлетит нытьё ломотное,
Утрясётся тяжкий гнёт –
Утомлённое животное
С облегчением вздохнёт.
* * *
Хорошо б отдохнуть от Петрополя – странной столицы,
От сует отрешиться, укрывшись под сень Петергофа,
Затеряться в толпе, задержаться, остаться, забыться
И сомнамбулой плавать, на память цитируя строфы…
Приодеть на себя, маскируясь слегка для блезиру,
Кринолины, турнюры, ещё там какие-то фижмы,
Затаиться под вечер в пустом уголке Монплезира,
Прикорнуть под кустом можжевельника, туи иль пижмы.
А наутро опять выходить и сливаться с толпою,
Что аллеями парка к заливу стекает полого
И к фонтанам припасть поспешает, как лань к водопою,
Красотой насладиться, а может, горячим «хот-догом»
Углубиться в тоннель затенённой листвою перголы,
Прозревая тот свет, что даётся не каждому в мире,
Исполняя на струнах души немудрёное соло,
С колокольными звонами слившись в вечернем эфире.
И вуалью прикрыв разгоревшихся щёк полыханье,
Промелькнув тихим призраком дамы придворного толка,
Чтоб слегка от корсета (волненья) спирало дыханье,
В самых дальних аллеях бродить и бродить втихомолку…
Породниться с Самсоном, Петром и с Адамом и Евой,
Тихо в спячку впадать, а весною опять пробуждаться…
Так и впрямь превращусь в томный призрак стареющей девы,
Чтобы именно здесь растворившись навеки остаться.
* * *
Танечке Ефимовой
Под пенье Муз, кипенье чувств,
Сгибанье вилок, звон тарелок –
Сияет он, наш Мир Искусств –
ГодоТигровских посиделок!
Прикосновенье наших душ
Соединяет и сродняет,
И я тебя из всех Танюш –
На День Рожденья – выделяю.
Есть красота, и ум, и честь.
Чего желать? Уже не дети…
Ты будь такой, какая есть –
Ещё пяток десятилетий!
* * *
Не спится, хоть ночь и свежа, и темна,
В июньской своей кульминации…
Вот-вот и проявится небо до дна,
И город зависнет в прострации,
В которой и спать-то уже ни к чему:
В прозрачности ночи – сомнамбулой
Плывёшь в раздвигающем небо дому
И с фоном сливаешься камбалой.
И вдруг зафиксировав мысленный взор,
Слиянием зорь очарованный,
Сквозь прутья балкона увидишь узор
Решётки, литой или кованой.
* * *
Что ты знаешь в своём
Поднебесном пентхаусе
Про земной окоём,
Прозябающий в хаосе?
Про безликую связь,
Про ушибы и ссадины,
Про болотную грязь,
Затопившую впадины,
Про девятых валов
И кошмар, и феерию,
Про безумие слов,
Что толпятся в преддверии.
Там незнание бед
И пустое мечтание…
Только новый рассвет
Ты встречаешь заранее.
* * *
Сбываются все пророчества,
Последний держу редут.
Свобода и одиночество
По общей тропе бредут.
Внезапно, как смерть, братание,
Кляну и благодарю –
И дышат в одно дыхание,
И скорость – ноздря в ноздрю.
Давно ли на мир берёзовый
Струился надежды свет…
И стёкла в очочках розовы,
И вовсе диоптрий нет.
Их ветром в лицо – царапало,
Ласкало стекляшек гладь –
Повыбило да заляпало,
Кому, на кого пенять?..
От флёра – одни последствия,
Фантазий и бредней след,
Зато близорукость – бедствие –
Снижаю с теченьем лет.
И что мне пророчеств каверзы,
Прогнозы и общий мрак,
Поскольку на левом траверзе
Имею пока маяк.
* * *
Громко чавкает капитал,
Очень грубо и очень смачно.
Серых туч листовой металл –
Даже белые ночи мрачны.
Мы, неспящие, дети сов –
Не моргая, сверлим пространство,
А под всплесками парусов:
Слабоумие и жеманство.
Мирно спи, Александр Грин,
Не тревожься в своей могиле…
Им бы карту с пометкой: «грин»
И штаны в новомодном стиле.
* * *
Дышу стариной, обновлённой – и крытой патиной,
О боли телесной, как будто, забыв на мгновенье,
А пух с тополей облепляет подобьем ватина
Подсохшие лужи и вновь отдаётся паренью.
Прекрасно слияние вод в перекрестье соборов,
Куда ни взгляни: куполов и крестов благолепье.
Презрев атеизм, осенюсь и светло, и неспоро –
Душа расслабляется, больше не скована цепью.
Мой дух воспаряет при виде соборной мечети.
Мне чужды грызня и раздоры, вражда и интриги,
И очень близки все хорошие люди на свете –
Я доброе видеть готова в любой из религий.
Ко мне снисходительны будьте, бессмертные боги,
Я так толерантна – широкой душой атеиста –
Я взглядом ласкаю красивый фасад синагоги
И кирхи кирпичную стать – на углу Декабристов.
* * *
Комментарии