Соловей

«Гармония иных Вселенных
Уму нежданно зазвучала…»
А.Л. Чижевский.

В старом скверике, в центре Калуги,
Где бензином пропахла сирень,
Соловей, одинокий в округе,
Выдает аж двенадцать колен!

Ну, когда бы в овраге за речкой,
Где черемухи душен настой,
Для весенней подруги беспечной
Разливайся, стучи, щелкай, пой...

Что его занесло в этот скверик?
Почему поменял, вдруг, маршрут?
Может, памяти генной поверил:
Он здесь нужен, его еще ждут...

Может, в памяти птичьей осталась
Майской ночи прозрачная тень...
Здесь был дом, и над крышей сплетались
Кроны яблонь в цвету и сирень.

И задумчивый мальчик в веснушках,
Что понять-то себя не успел,
Со слезами восторженно слушал
Толи ночь, толь гармонию сфер.

Забываясь в весеннем анданте
Над Землей колдовал соловей,
И зарницами вздохи Атлантов
Долетали с далеких морей.

Целый мир без границ и деталей,
Целый мир, вдруг, замолк и затих,
Лишь вздыхали Атланты, вздыхали,
От страстей человечьих простых.

Не меняя извечного круга,
Чуть замедленней плыл небосвод...
Вот уже и Персея подруга
В тот же звездный вошла хоровод...

И уже с напружиненным луком
Восходило созвездье Стрельца
А закатные Кастор с Поллуксом
Задержались послушать певца.

Но за чудо кровавой  расплатой
В мирозданье вливался  рассвет...

Что заставит мужчину заплакать,
Коль мужчине четырнадцать лет?

Он познает изгнанья усталость...
Он вернется в родные места,
Где от дома и сада остались
Лишь сирени четыре куста.


О! Художника служба святая!
Слова, красок и музыки плен...
Что певцу, коль знаток насчитает
В его песне двенадцать колен?

Но в тени майской ночи прозрачной,
Как в Серебряный чувственный век,
Соловей надрывается.