Мороз и солнце; день — чудесный!
Слетает с веток снег отвесный,
сверкая в солнечных лучах.
Порхают птицы над кустами.
Снег, как манто, лежит пластами
у стройных елей на плечах.
Расставшись с мятою постелью,
крестьянин варит от безделья
тайком в сарае самогон.
Его супруга, пьянку чуя,
у дочки нынче заночует,
посколь в хмелю — дерётся он…
В снегу сады, дома и крыши,
он бахромой свисает свыше
от самых Божеских палат.
(Словно Самим Творцом он вышит,
как вологодский дивный плат…)
Мир чист — и так благообразен —
словно священник в белой рясе,
несущий весть о Рождестве.
В снегу Мытищи и Калязин,
в снегу Москва, Большие Грязи.
Простор стерилен и прекрасен!..
И — как на призрачном каркасе —
повисло солнце в синеве.
Земля сияет ярче рая!
Бела, как белая свеча.
Летят снежинки, замирая…
И лишь над крышею сарая,
собою небо подпирая, —
столб дыма, словно каланча,
торчит, безгрешность попирая…
И слышен запах первача.
Такая тишь, что слушать больно!
Шагнёшь с крыльца — и вдруг невольно
замрёшь, как чуткий дикий зверь,
что шёл к селу тропой окольной…
Но тут — в горячке алкогольной
мужик пинком откроет дверь.
Он из сарая выйдет гордо
с горящей, точно факел, мордой
и от восторга скажет: «Бля-я-я!..»
И, слыша шаг его нетвёрдый,
замрёт испуганно земля.
Но, как отец — любовно-строго —
взирает высь глазами Бога
на мир, на нас, на мужика,
на даль, где стелется дорога
бескрайней, чем сама тоска —
длинна, светла и далека;
на Русь, что прямо от порога
течёт, как в синих льдах река,
сквозь годы, горе и века —
туда, где жизнь легка-легка,
и от начала до итога —
звонка, пряма и высока —
судьба сияет, как строка,
что написал шалун прелестный:
«Мороз и солнце; день чудесный!..»
Комментарии