Когда в домах зажжётся свет, когда покой раздаст пилюли, когда в кастрюлях щи уснули и нормы выданы конфет - бегу в твой город позабыв: что милость есть, что подаянье.
Несёт меня шальной порыв к тебе на тайное свиданье; где только мыслей миражи, где витражи ветрами дышат, и то, что я шепчу в тиши - лишь купола с крестами слышат....
Ночь разрушает до основ соседство детства. Город-улей плодит и гонит сонмы снов в мешки офонарелых улиц.
Пред зеркалами догола снимает облаченье правда.
Пульсаций акций нет числа, валюта скачет с прытью фавна на металлических табло.
Туманы полнят рестораны, а сотни решек и орлов дробушки бьют на барабанах.
Неоном разноцветных глаз косят бордели под отели, а в них - как встарь, так и сейчас, - сопят постели вилланели под каждым, кто платить готов, кто яд неяд испить намерен, и ртуть страстей добавив в кровь - воскреснуть с первым стуком в двери.
В зев третьесортных кабаков, - избавиться от липкой грусти, - косяк напудренных мозгов плывет из устья захолустья. Клокочет город. Жизнь кипит. Тут мера мер: за промах-порох; на грош заезжий сибарит заблудших душ прикупит ворох....
И только лишь когда расcвет морошки сыпанёт в ладошки - расправит город свой хребет и не останется ни крошки от беспросветности огней, от безысходности желаний, от необъятности идей, - от всех ночных страстей-страданий...
Когда ж поколокочет храм - в очах очаг зажжет палитру оттенков, боль отдав ветрам; и день даст сил моим устам шепнуть заздравную молитву....
Комментарии