В ночь, когда нефритовые глыбы
Скрыли всех, и мертвых, и живых,
По увалам, взлетам и изгибам
Мимо всех постов сторожевых,
На гору Лошань, с проворством мыши
Тенью по заброшенной тропе,
Прошуршала в тростниках чуть слышно,
Циньская красавица Юй Пей.
Только поздно. Уж не достучаться...
Глиняное войско сторожит...
Тысячи наложниц делят счастье,
Делят то, что ей принадлежит...
Там, в тени смарагдовых деревьев,
В ртутном и рубиновом раю,
Делят ложе, ласку, делят ревность,
Для него танцуют и поют...
А над ними скорбные цикады,
Лунный заяц в дрёме, спит шалфей…
И весна сама себе не рада,
Слыша песнь-стенание Юй Пей:
"Милый мой, печальны звоны цитры,
Милый мой, я слышу стоны фей.
Милый мой, с тобой твои министры.
Милый мой, но я ж тебе нужней...
Милый мой, полынью дух лаванды…
И в боях, и в чехарде измен,
Для меня ты не был Шихуанди -
Для меня всегда ты был Ин Чжен*
Милый мой, зачем оберегая,
Ты меня сослал, как с глаз долой...
Ведь тебя надежнее щита я
От меча закрыла бы собой.
Стрелы останавливала б взглядом,
Не спала, когда все стражи спят...
На губах моих противоядьем
Становился б самый страшный яд.
Милый мой, ты не желал проститься.
Но твоя бесчисленная рать,
Что в Ганьсу, что в тысяче провинций
Не могла меня бы удержать".
Утром все посты сторожевые
Как один клялись; ну, хоть убей,
Что дорожкой звездной шли живые...
Шли к Луне... Хуанди и Юй Пей.
Он - в заре кровавой увязая,
А она - скользя легко, как лань…
Заглядевшись, строгий Лунный заяц
Порошок просыпал на Лошань.
*Многие историки утверждают, что Ин Чжен, ставший
Цинь Шихуанди был простолюдином.
(Фицджералд Ч.П. История Китая. М.2004.С.63.)
Иллюстрация - авторская компиляция китайских источников.
Вынужден разочаровать любителей истории Китая. Ни у Сыма Цаня, ни у Юань Кэ этой легенды нет.
Она выдумана мной. Не обессудьте.
Скрыли всех, и мертвых, и живых,
По увалам, взлетам и изгибам
Мимо всех постов сторожевых,
На гору Лошань, с проворством мыши
Тенью по заброшенной тропе,
Прошуршала в тростниках чуть слышно,
Циньская красавица Юй Пей.
Только поздно. Уж не достучаться...
Глиняное войско сторожит...
Тысячи наложниц делят счастье,
Делят то, что ей принадлежит...
Там, в тени смарагдовых деревьев,
В ртутном и рубиновом раю,
Делят ложе, ласку, делят ревность,
Для него танцуют и поют...
А над ними скорбные цикады,
Лунный заяц в дрёме, спит шалфей…
И весна сама себе не рада,
Слыша песнь-стенание Юй Пей:
"Милый мой, печальны звоны цитры,
Милый мой, я слышу стоны фей.
Милый мой, с тобой твои министры.
Милый мой, но я ж тебе нужней...
Милый мой, полынью дух лаванды…
И в боях, и в чехарде измен,
Для меня ты не был Шихуанди -
Для меня всегда ты был Ин Чжен*
Милый мой, зачем оберегая,
Ты меня сослал, как с глаз долой...
Ведь тебя надежнее щита я
От меча закрыла бы собой.
Стрелы останавливала б взглядом,
Не спала, когда все стражи спят...
На губах моих противоядьем
Становился б самый страшный яд.
Милый мой, ты не желал проститься.
Но твоя бесчисленная рать,
Что в Ганьсу, что в тысяче провинций
Не могла меня бы удержать".
Утром все посты сторожевые
Как один клялись; ну, хоть убей,
Что дорожкой звездной шли живые...
Шли к Луне... Хуанди и Юй Пей.
Он - в заре кровавой увязая,
А она - скользя легко, как лань…
Заглядевшись, строгий Лунный заяц
Порошок просыпал на Лошань.
*Многие историки утверждают, что Ин Чжен, ставший
Цинь Шихуанди был простолюдином.
(Фицджералд Ч.П. История Китая. М.2004.С.63.)
Иллюстрация - авторская компиляция китайских источников.
Вынужден разочаровать любителей истории Китая. Ни у Сыма Цаня, ни у Юань Кэ этой легенды нет.
Она выдумана мной. Не обессудьте.
Комментарии
На этом сайте Ваше мнение для меня особенно ценно.
А вообще,
я сейчас "как лошадь загнанная в мыле".
Боюсь, много на себя взвалил - подпруга лопнет...
Удачи Вам, Геннадий!
И еще раз
СПАСИБО!
RSS лента комментариев этой записи