Звездоворот

Ходил я в лес. Грибы. Малина.
Искал больной душе покой.
А время шло неумолимо,
и пусть хронограф под рукой,
но всё ж не сразу понял, принял,
как солнце спряталось за бор...
где млечный путь, подставив вымя,
питал туман лесных озёр.

Ночлег в лесу не для прохожих.
Коль заблудился - не кричи.
Со всех сторон всё так похоже,
но слышен крик в глухой ночи
не только тем, кто тянет руки,
чтоб помощь выказать другим,
но тем, кто мается со скуки,
пуская по воде круги.
Да вот беда - пускает снизу...
Не то, чтоб сверху - не моги,
ну или просто из каприза,
а может, встал не с той ноги?
Нет, нет! Всё это мимо сплетен!
Внизу своя, признаться, высь.
И тот, кто с виду неприметен,
в лесу - беги и берегись.

Устал. Забрался под осину,
прилёг и сразу задремал...
Во сне метель кружила сильно:
не то Таймыр, не то Ямал.
Мне стало боязно и зябко,
заныло слева под ребром,
в носу топорщилась козявка.
Тянуть пытались вчетвером -
Осёл, Петух и Кот - все трое...
свалились, будто бы с Луны!
Неужто, кто-то так устроил,
чтоб помощь слать средь целины?!
Но, странно, не было знамений...
Как знать. У снов свои пути,
чтоб, в тишине, из лёгкой тени,
впорхнуть и снова в тень уйти.
И как по писаному, вскоре
затеплил спор, за ним игра.
Немудрено, что в картах горе,
коль засиделись до утра.
И нет бы, взять, махнуть и бросить,
но что-то взъелся на Осла,
и бес в ребре, а в кудрях проседь
во сне, как видно, не спасла.
Я сгоряча в азарте гикнул -
мол, на кон ставлю русский дух!
Раздали. Кот зашёл по пикам,
и я продулся в сизый пух.
Разволновался. Что-то надо
сказать Ослу... Ведь, это ж сон?!
Молчали все неловко рядом...
Пурга вскружилась колесом.
Я завопил: - "Своей не мало?!"
Вскочил, главою очертя,
к нему... а он, слепя оскалом,
меня послал ко всем чертям!

Душа встряхнулась, снег сметая,
презренно глянув на меня,
(ей можно всё, она святая)
и шмыг в ушастого коня...

Потрепыхалась и застыла.
Задумчив стал Осла анфас.
Но, всё не так... Там что-то с тыла
неподконтрольное у нас!
Да это ж хвост! Не хвост - хвостище!
Он хлещет вдоль и поперёк,
и сотню мух, а может - тыщу,
от искушенья уберёг.
А уши? - просто нету силы...
всё норовят застить глаза.
Со стороны однако мило,
(мне Кот по дружбе рассказал)
Копыта - класс! Сапог не надо,
чтоб по асфальту и камням
скакать, резвиться до упада
и жечь лезгинку без огня.
Одна беда - репьи да блохи.
Их легион! Им несть числа!
А в остальном - дела неплохи,
лишь давит сбруя на чресла...

А мне, бездушному, несладко.
К чертям дорога нелегка.
Для них я словно шоколадка -
съедят ведь горе-игрока!
Дороги пекла пышут жаром.
Растает мой мирской прикид,
и я к чертям, почти что даром,
плетусь без лишних волокит.
Сожрут со всеми потрохами,
с обёрткой мягкой из фольги...
Гляжу - навстречу потрюхали,
теперь кишки побереги...
Глаза горят! Я крестик тычу
в надежде взять их на испуг.
Но приснопамятный обычай
лишь поднял на смех всех вокруг.
Всё ближе когти и копыта,
из мёртвых глаз шипит смола,
а вонь, как в дебрях общепита -
любого с ног бы сбить смогла.
У всех рога, как шлем норманна,
торчат, подчёркивая ранг...
И тут... Я кукиш из кармана
как саблю выхватил! Ва-банк!
Вот это напрочь их срубило!
Да кто бы знал, что два шиша,
как первородное зубило,
чертей всех в хлам перемешав,
сплело в комок хвосты и рыла...
Исчез куда-то серный смрад,
как будто всех лопатой срыло,
расширив разум во сто крат!
А я смотрю, и слёзы в кучу -
вокруг ревёт звездоворот,
и будто, стал я видеть лучше,
и знать что будет наперёд.
Деревья, сны, дома и птицы
парят в небесных проводах...
Гляжу - знакомое крутится!
А ну давай скорей сюда!
Осёл! При собственной персоне!
Укравший мой бесценный груз,
нелепо жмурится спросонья,
и жмётся к небу - подлый трус.
За хвост его, и сразу в стойло!
Вот так я душу и достал!
(Быть может, это непристойно,
но, аккурат из под хвоста)

Душа устала, но не слишком.
Знать, не у всех она нежна.
Но всяким глупеньким ослишкам
она вовеки не нужна!