Декабрь 2010

Истреплет вихрь материю души,

К закату в ней наделает прорех,

А ты её, павлином, распуши –

По-моему, не столь уж тяжкий грех.

 

Слабеет свет, на зеркало пенять

Пословица издревле не велит…

И дважды два порой бывает – пять,

Не всех влечёт прельстительный магнит…

 

И ты напрасно память не тревожь,

А что ещё осталось – то бери.

И вечер удивительно хорош,

Но ветер предвещает цвет зари.

 

Плот погрузился, дал заметный крен,

И носом упирается в волну…

Кому он нужен – ветер перемен?

Кого с глубин загонит на блесну?

 

В раю, который с милым – в шалаше,

Наветренная рушится стена.

Но не грусти о брешах на душе –

Сквозь них души изюминка видна.

 

Не штопай ни ирисом, ни кроше,

Ни мулине – не сшить живую ткань.

Отдушины – прорехи на душе –

Заплатами впустую не порань.

         * * *

Холодно… Это колдует мороз за окном,

Градусов десять, гневить не положено бога.

Но захотелось под землю укрыться, как гном,

И возле горна согреться хотя бы немного.

 

Кузница гнома – не радость, скорее, тюрьма…

Что ж мы – дошли до конца, до предела, до точки?

Холодно… Это колдует над телом зима,

Душу терзая в телесной живой оболочке.

 

Холодно, холодно… Слёзы стекают с ресниц,

Не замерзая в связи с концентрацией соли.

Строчки когтями впиваются в кожу страниц,

Усугубив остроту подступающей боли.

 

Холодно… Как же стараюсь поверить в тепло,

В солнечный свет согревающий, вплоть до ожогов,

Чтобы, совместно с природой, с души отлегло –

Сжалась в скукоженном теле, дрожит – недотрога…

         * * *

Ну, подумай всерьёз: это, правда, нелепость,

И подобной любви не бывает на свете.

Ведь смешно уповать жарким летом на крепость,

Что из снега зимою построили дети.

 

Ведь надеяться глупо, что будут питаться

Заливные луга от воды половодья.

И всё лето цвести без особых дотаций

По весне умащённые наши угодья.

 

Подходи деловито, серьёзно, толково,

Не ребячась на уровне детского сада…

Чтоб любовь – навсегда – не бывает такого.

И беспочвенных строить иллюзий не надо.

 

Так примерно своих приучают детишек

К этой жизни вальяжные взрослые люди.

Лишь немногие знают – из правильных книжек,

Что такое – бывает, и было, и будет!

         * * *

Когда в ларце из палисандра

Сверкает кольцами змея,

Кричи, безумная Кассандра,

Предвидя ужас бытия.

 

Когда вчера лишь – из утробы,

Ошибок методом и проб

Определи, поди, попробуй,

Симптомы каждой из хвороб.

 

Где мозжечок, гипоталамус,

Где серо мозга вещество,

Перенимает Нострадамус

Кассандры злое ремесло.

 

Ищи пути и параллели,

Фортуна – року не указ,

Когда и что, на самом деле,

Коснётся каждого из нас.

 

Осталось громко хлопнуть дверью,

Когда сошлись в одной судьбе

Кассандры дар, людей неверье

И недоверие к себе.

         * * *

Жизнь по заведённому ранжиру –

Выверен на сестринском посту.

Тут уж – быть бы живу, не до жиру –

Путник на верёвочном мосту.

 

Миром параллельно-перекрёстным

Прохожу, невидима никем,

В разных плоскостях ложатся вёсны,

Зимы, лета, осени… Зачем?

 

Запахом карболочно-стерильным

Дышишь, очищаясь изнутри.

Надо быть поистине двужильным,

Говоря себе: иди, смотри.

 

Лобачевский подытожил веско:

Параллели в разных плоскостях

Так пересекаются, что резко

Болью отзываются в костях…

         * * *

Мечтой о свободном полёте живёт одержимая,

Воздушными струями девичье режет лицо,

Свободна, нескованна здесь никакими режимами,

Одно обязательство: вовремя дёрнуть кольцо.

 

Но есть же простое устройство: за счёт вентилятора

Такие эффекты в воздушной струе выдаёт,

Что больше не надо привычного риска треклятого,

Не нужно стремиться в высокий опасный полёт.

 

И можно в струе наслаждаться пареньем – немерено,

Пока навсегда не отключат в галактике ток,

И в полной своей безопасности будешь уверена…

Но как же резонен простой и понятный итог:

 

О вольном, по-птичьи свободном, в пространстве парении,

Легко воплотить в тренажёре смешную мечту –

И всё же она к самолёту идёт в снаряжении

И в небо взлетает, и падает вниз, в пустоту.

         * * *

Ночная суета,

Приёмный непокой…

Оседлости черта –

Больницы городской.

 

Душа – то вверх, то вниз

На лифте – свет не мил…

Вот чеховский каприз:

Сказал, как заклеймил!

 

Дурдом – что есть, то есть –

Захватывает дух:

В палате номер шесть

Стихи читаю вслух.

 

Сегодня – недолёт,

Пока ещё – не мы…

Чей дух больнее бьёт:

Больницы ли, тюрьмы?

 

Проход, издалека

Похожий на туннель,

Не кончится, пока

Я не увижу цель.

 

И всё же отдаёт

Больницей – не тюрьмой:

Кончается пролёт

Не стенкой, а стеной…

 

Душа лепечет вздор,

Перемежая бред:

Упёрся коридор

Окошками в рассвет!

         * * *

Так было с самого начала

С тобой, со мной:

Судьба и жизнь ещё звучала

Тугой струной.

 

Когда закончились приходы

Покрыть тариф,

Не доиграв приличной коды,

Рассохся гриф.

 

В тумане канувшего века

Растаял час,

Когда сияющая дека

Ласкала глаз.

 

Потом перехватило глотку,

Тугой металл

Струны звенящую оплётку

Держать устал.

 

Сложил до времени в копилку

Свои дела,

И только внутренняя жилка

Ещё цела.

 

Ещё сильна на мягких пальцах

Оставить след.

Клочок шагреневый – на пяльцах…

А звука нет…

         * * *

Такого я не видела давно –

И вот те, нате!

Снег падает красиво, как в кино –

В 3Д-формате…

 

Кружится в завихрении огней,

Как в танце бальном,

Летит по направлению ко мне –

Горизонтально.

 

И ёлки вдоль расхристанных дорог –

Как из мультфильма.

Расщедрился на снег Фортуны рог,

Сверхизобильно.

 

Вот жаль снегоуборочных машин

Столь маловато:

Смотрю, в руках у женщин и мужчин –

Одни лопаты.

 

Рождается, почти что сам собой,

Вопросец дошлый:

Чего ж у нас на улицах зимой –

Век позапрошлый?

 

Когда вот так на улицах метёт

И завывает,

Чего ж никак автобус не идёт,

И нет трамвая?..

 

И остаётся, фразы перебрав,

Застряв на мате,
Смотреть на красоту, глаза задрав…

В 3Д-формате.

                * * *

Сугробы вровень с крышами машин,

Машины уподобились сугробам…

Под деревом руками помаши,

Ствола его едва коснись, попробуй:

 

Тебя с макушки хлопьями до пят

Осыплет снег, копившийся на ветках.

Снежинки под подошвами скрипят –

Что в прошлые года бывало редко.

 

И вот, поди ж ты! Новая зима

К началу декабря взялась за дело,

Бездонные открыла закрома,

Скребя сусеки, снегу навертела.

 

Оно в лесу, конечно, красота:

Зверьё по норам, спят сурки да мишки.

А у людей история не та:

С утра, покинув тёплые домишки,

 

Усталыми ногами, в суете,

Упавший снег упорно уминаем,

И не даёт дивиться красоте

Ломота застарелая спинная.

         * * *

Жив Кусам ибн Аббас*),

Он укрылся в расселине скал,

Ибо каждый из нас

Ищет то, что когда-то искал.

 

У неверных – свой путь…

Кто не верен, кто верен – пойми…

Архиважная суть

До сих пор не открыта людьми.

 

Кто черней, кто белей –

Понимаешь совсем не на вид.

Не один мавзолей,

Целый город могильный стоит.

 

Только жив ли Кусам,

Шахи Зинда**), а может, и нет –

Это знает он сам –

А для прочих – теряется след.

 

За редутом редут…

Кто в угаре, кто просто в бреду,

Ради истины – лгут,

Только множа могил череду.

*****************

*) Двоюродный брат пророка Мухаммеда, Кусам ибн Аббас, пришел в Самарканд с небольшим войском для утверждения ислама. Во время одного из набегов язычников Кусам ибн Аббас был поражён стрелой, но сумел скрыться от глаз неверных в образовавшейся расщелине (по другой версии, в колодце), где и живёт по сей день. (с)

**) Шахи Зинда (перс. букв. «живой царь», в персидском звучании – Шох-и Зинда) памятник средневековой архитектуры в Самарканде (Узбекистан), ансамбль мавзолеев самаркандской знати. (с)

         * * *

Новомодный букет, наподобие сборной солянки:

Остролистая ветвь обрамляет и делает фон –

Уместился в округлой, от сока оставшейся банке,

В середине ромашки – и что-то с окрестных сторон.

 

Что-то, ириса вроде, но вижу, что явно не ирис,

Хоть похож и расцветкой, и формой своих лепестков.

Поначалу – в бутонах, а после совсем распустились,

Окружая ромашки слегка экзотичным венком.

 

Но неделя прошла, незаметно промчалась другая,

Окруженье привяло, сначала слегка, а потом

Полетели на стол лепестки, и поник, увядая

Весь почти что букет… Ну, и я порешила на том,

 

Что пора, мол, ему отправляться уже на помойку:
Только мусор летит, словно память былой красоты,

Но заметила вдруг, что в серёдке достаточно стойки

И красивы ромашки – такие простые цветы.

 

Я поверила алгеброй тонкость цветочных гармоний,

Остролистую ветку оставив и тонкий пучок

Чуть махровых ромашек, а прочее – без церемоний

Окунула безжалостно в мусорный чёрный мешок.

 

И ещё пробежали совсем не простые недели,

Раскрутился декабрьский холодный заснеженный ад,

А ромашки – живут, вы представьте – они уцелели,

Чуть привяли, конечно, но всё ещё ясно глядят!

         * * *
Опьянит макушка лета

Две бедовых головы…

В основании букета –

Запах срезанной травы.

 

Что цвело весенней ранью,

Смертью смерть саму поправ,

Привнесло своё дыханье

В ароматы этих трав.

 

День – встревожит и разбудит

От ночных духмяных чар.

И ещё добавят люди

Чад и кухонный угар…

 

А когда порыв Эола

Унесёт горячий смрад,

Вновь чарует маттиолы

Драгоценный аромат.

         * * *

Опрокинет судьба, как Тортиллу, внезапно на спину,

Начинаешь за воздух цепляться ногами-руками

И бескрайнее небо увидишь – размером с овчину,

И холодный и тяжкий в висок упирается камень.

 

Вертануться б назад, раскачавшись на панцире жёстком,

Уцепиться ногтями, до мяса сдирая фаланги,
На граните чертя окаймлённые кровью бороздки,

Уповая, что выстоят в битве надёжные фланги…

 

А когда уже в тыл получаешь – святых выносите,

Даже если сумел извернуться и снова на брюхе,

Всё равно не ползёшь, пресмыкаясь, как жалкий проситель,

А источник физических сил обретается в духе.

         * * *

Для чего кирпич к кирпичу

Собирать – чтоб латать фасад?

Так шарахнуло по плечу

Предсказуемой из засад.

 

Для чего очертила круг,

Если к праху стремится прах,

Если холод от милых рук,

Темнота в дорогих глазах…

 

Для чего латание дыр?

Чтоб остаться – сейчас и здесь?

Если рухнул мой хрупкий мир –

Почему не рушится весь?

         * * *

Мир существовал и до меня,

По чьему-то вышнему веленью,

Таинства заветные храня,

Словно сберегая к дню рожденья.

 

Для кого-то – стёршийся до дыр,

Схваченный на ниточки живые,

Для меня открылся этот мир,

Только для меня – и всё впервые.

 

И казалось, это навсегда –

Мнение естественно-простое:

Как бы ни щетинилась беда –

Устояли б главные устои.

 

Мойры, скучно нити теребя,

Держатся уверенно и кротко.

То, что мир не рухнул – без тебя,

Кажется простой недоработкой.

И впустую, вроде бы, ни дня,

Только всё равно – так мимо, мимо.

То, что будет мир – и без меня,

Вот уж что – совсем непостижимо…

         * * *

Вы празднуйте, люди, никто ведь из вас ни при чём,

Что тромбы летят по сосудам, как пули шальные,

Что не к кому мне прислониться усталым плечом,

И что безответны гудочки мои позывные…

 

Столы накрывайте, пусть плещет вино через край!

Мы ходим под Богом, играющим в странные игры.

И ты, человек, сколько сможешь – дотоле играй,

Меняй на крольчатину хищную грацию тигра!

 

Господь выбирает, к себе призывая того,

Кто лучше… Наивна сугубо людская придумка.

А мы Его дурим, вовсю суетясь делово,

А втайне надеясь прослыть для Него – недоумком.

 

Встречайте же Новый, ничем не запятнанный год,

Пугая себя лишь концом драгоценного света.

На тех, кто сегодня избавлен от горьких забот

И счастлив бездумно – и держится наша планета!..

         * * *