Бились волны о скалы с размаха,
Рассыпались с безумным весельем..
Новый строй подступал шаг за шагом,
Подгоняемый быстрым теченьем.
Старый замок, сверкая огнями,
Возвышался над серой скалою.
Бастионом служил он годами,
Украшая прибрежье собою.
Нынче бал, и весь вечер неспешно,
Подъезжали кареты с гербами,
Из которых сходили небрежно
Генералы и дамы с пажами.
В этот вечер у берега моря
Лишь друзей собирал старый воин.
Всласть изведал он счастья и горя,
Дружбы сам, как никто был достоин.
Рядом с ним, опираясь на локоть,
Улыбалась всем мило супруга,
В чёрном платье, изысканно строгом,
Так идущем для светского круга.
Алых губ, оживлённых весельем,
Цвет так шёл к дорогому подарку;
На груди, как огонь, ожерелье
Ослепляло всех пламнем ярким.
Лишь друзей - вряд ли сыщете ближе;
Все по вере, по духу едины.
Лишь один был чужой-из Парижа
Молодой шевалье де Гольдини.
Прибыл он с донесением срочным,
Разодетый и шустрый, как заяц.
Средь других, слыл он малым порочным ;
Интриган, дуэлянт и красавец.
В яркой роскоши шумного бала
Был заносчив и слеп де Гольдини ;
Шаг назад-и толкнул, ... и упала
Вдруг хозяйка, рассыпав рубины!
Словно брызги сверкнули каменья,
Ахнув, вздрогнули все, отшатнувшись,
Не придав эпизоду значенья,
Франт прошёл, даже не оглянувшись.
Ещё музыка вальса играла,
И катились по полу рубины,
Вдруг взлетела рука генерала, ...
И сражённый упал де Гольдини !...
Слёзы лить не умеют мужчины,
Бал был весел и все были пьяны,
Слуги вмиг шевалье уащили,
До краёв вновь наполнив стаканы.
Точно камень молчал бы здесь каждый,
Только не генерал-дело чести!
Прокурора сам вызвал, и даже
Угощал, выпивая с ним вместе.
Генерала публично судили,
Но приняв во вниманье заслуги,
И вину зачитав, отпустили,
Отдавая друзьям на поруки.
Шевалье схоронили в Париже,
Да поставили свечи в Бергамо,
Где родился, учился и жил он,
Где и начал тогда эту драму.
Комментарии