9 конкурс. Обзор. Татьяна Погодина

Обзор конкурсных работ или, скорее, краткий отчёт по голосованию.

Начну со стихотворений в мой шорт-лист не вошедших:

Виталий Коршунков

«По дорогам расколотых судеб...»

Ещё до прочтения текста бросились в глаза выделения букв в словах:  «глубИнным», «прАздность»… и выделение жирным шрифтом последней строфы. Будто автор опасался то ли того, что  иначе читатель не уловит истинный смысл его произведения, то ли хотел подчеркнуть в нём самые важные, на его взгляд, моменты. Однако, как мне кажется, для выражения и донесения до аудитории своих мыслей поэту требуется одно лишь выразительное средство – слово. И, если поэт умеет с ним (словом) обращаться, все прочие средства ему без надобности. А вот, как раз умелого обращения со словом мне здесь, к сожалению, и не хватило.

Рифмы крайне слабы: «старость – праздность», «полной – запомните»…

Способ рифмовки в четвертой строфе внезапно сбивается без всякого на то основания с abab на abba…

Сомнительные конструкции предложений: «Ну а ценность седин знает старость» тут же озадачивающие вопросом: «кто из них кого знает?», то ли это старость знаёт ценность седины, то ли, наоборот, ценность седин её знает.

Да и слово «заберя» в речи литературной и грамотной разговорной звучит, вроде бы, несколько иначе – «забрав».

По смыслу и пафосу чувствуется, что автор писал от всей души, но, к большому сожалению, не доработал текст. Как бог на душу положил, так и оставил. А ведь поэзия – это не только крик души, разговор «за жизнь» или попытка пофилософствовать – это ещё и работа над и со словом, и – работа большая. Ибо поэзия – это не только – что, но и – как. И стихотворение становится стихотворением только тогда, когда эти «что» и «как» другу дружке принимаются целиком соответствовать.

Антон Ершов

«В омуте страстей»

Опять же, как и в предыдущем случае, не поняла: зачем выделять жирным шрифтом. К тому же ещё и – выделять всё стихотворение целиком. Есть желание, чтобы стихотворение бросилось в глаза – пусть оно выделяется формой и содержанием, мастерством авторским, но никак не жирным шрифтом. Жирный шрифт не помогает, а скорее выдаёт желание быть замеченным и ещё – неопытность.

Пафос ощущается уже с самого заглавия. И ждёшь в результате  то ли юмористического произведения, то ли откровенно юношеского рассказа о страданиях в этом несправедливом мире. Признаться, надеялась на второе прочтя замечательную, едва ли не пародийную в отношении всех серьёзных обращений к подобным «страстям» строфу:

«Я взорвался нелепой агрессией,

Словно кто-то обидел нечаянно,

Осень мне оплеуху отвесила,

Обречённостью и отчаяньем».

Но… далее стилизация под эдакий русский-народный плач, которая показалась бы интересной, возможно, и даже оправдала бы (формой своей) обилие глагольных рифм, для плача вполне свойственных, но пафоса много, страданий много, а вот огранка подкачала. Так, например в строфе:

«И задули ветра буйные,

Чувства те, что звались разумом

И рассыпали мысли бурные,

Что во мне заблестели стразами».

Из конструкции предложения не вполне понятно: то ли это чувства столь мощны, что задули собой даже ветра, то ли, наоборот, ветра задули (затушили) их.

Слово «те» явно привнесено сюда лишь для соблюдения размера, уж больно оно «нездешнее», лишнее  –  из строки выделяется, неорганично. Да и «чувства, зовущиеся разумом» странноватая такая, мягко говоря, находка. А «стразы» – это, для справки, имитации драгоценных камней, изготовленные из  стекла. Следовательно «мысли бурные» Лирического Героя – это, получается, ни что иное, как подделка  под настоящее. Мне кажется, что поэту всё же вовсе не зазорно знать значение каждого употребляемого им в произведении слова, иначе какое-нибудь из них вполне способно сыграть с ним злую или какую иную не желаемую  шутку.

Справедливости ради не могу не отметить шага, оставшегося до составной рифмы:

«Ночь меня не возьмёт в объятия,

Сигаретный дым в небо бросится,

Как не вовремя и не кстати,

Жизнь за мной по пятам гонится…»

Всего лишь один шажок от «объятия – кстати», до куда более органично (и виртуозно, к тому же)  звучащего «объятия – кстати и», но сделан он не был, а жаль. Есть куда стремиться! А пока – это стихотворение именно что - страз. Блестит, но…

Особенно когда вообразишь себе не вовремя и некстати бегущую по пятам за персонажем жизнь.

Константин Варнавский

«Зелёная миля»

Повторю то, что сказала по поводу стихотворения Виталия Коршункова: поэзия – это не только крик души, разговор «за жизнь» или попытка пофилософствовать – это ещё и труд, и – труд большой. Ибо поэзия – это не только – что, но и – как.

На поверку: рифма  (ли?) «помянем-уходим», «суеты-звезды», «небом – бега». Глагольные рифмы: «извлечь-лечь», да ещё и не слишком рифмами являющиеся при том «вспомним-уходим».

«Земли священный полОг», исключительно ради рифмы с «ног» «пОлогом» быть переставший, как мне показалось.

Чего же стоит вся высказанная в сроках жизненная мудрость, лишённая соответствующей огранки и свежести подачи? На мой взгляд – отсутствия, увы, в шорт-листе.

Теперь о стихотворениях  вошедших в лист:

Ольга Годт

Вечер

Слегка царапнуло:

в «Затихают все звуки» слово «все» при внимании автора к прочим, любовно и тщательно выписанным  деталям: «бледно-розовой кромкой»,  «прозрачною свежестью»,  «сказкою видимой золотые лучи»… оно показалось несколько общим, невыразительным, не тем, случайным здесь.

Банальная, затёртая до дыр, предсказуемая «вечность-бесконечность» - опять же при таком обилии «своего» и деталей.

А в остальном – очень такое женское, проникновенное произведение. Автор выражает свои чувства и свет своей тоски не «в лоб», что называется, а посредством пейзажа, который в стихотворении полноправный лирический герой.  И это автору, я считаю, удалось.

Пятое место.

Ольга Панова

«Моя страшная русская сказка»

Возможно, имя автора набрано заглавными буквами, чтобы быть заметнее в общем потоке, а название – тем же образом набранное – чтобы сильнее напугать. Ведь сказка-то – страшная.

Опять же глагольные рифмы: «согнал-полыхал», «скрипят-твердят», весьма сильно удручают на фоне свежих и интересных звуковых находок: «веселиться-Василисе», «погостов-посвист»…

В целом же создалось ощущение, большой чуткости автора к мелодике стиха, бережности к звукам, к образам и умелого с ними обращения.

Дух русских сказок предстаёт здесь не декорацией, не эдакой, одного лишь упоминания ради, экзотикой. Он живёт в строчках, строчки пропитаны им и его чуть лукавой мудростью.

Очень приятно было читать это произведение.

Четвёртое место.

Владимир Ковалёв

Соловей

Вот тоже философское, «за жизнь» стихотворение, явно написанное от души, но… насколько по-другому оно воспринимается – ни  через-край-патетики, ни перстоуказующих обличений, ни громких «лобовых» затёртых до дыр фраз. Через природу, через пейзаж –  человек – и в этом видится целый внутренний мир, ощущается жизнь. Та самая простая, трогательная мудрость, к которой не хочешь, а прислушаешься, возле которой не хочешь, а остановишься, чтобы почерпнуть и запомнить. И огранка соответствующая.

Тронуло, запомнилось, поселилось за время прочтения где-то внутри.

Третье место.

Ася Пиетиляйнен

Собачка

Когда начинаешь уже втихую подвывать от набившего оскомину извечного стихо-женско-страдательного, как две капли воды, у подавляющего большинства поэтесс похожего: "Как тяжело мне, женщине живётся", особенно приятно встретить самобытного автора, способного выразить и подать всё это под ярким, нестандартным углом-соусом. Всё та же тоска от заедающего быта, но – как оно сделано!

Второе место.

Алексей Чернышов

«Чайные паруса»

Да-да, я знаю, что многословно ругать гораздо проще даётся, чем многословно хвалить. А тут ещё и случай такой, что перехватывает горло. От поэзии. Читается единым духом. И авторской работы над строкой совсем не чувствуется, но по иной причине –  она (работа) есть и она – большая, но не заметная, не акцентирующая на себя внимание при чтении ничуть – ни малейшего напряжения в строке, ни выпирающих «авторских приёмов» и каких-то «наиболее удачных оборотов»  всё – органично, слитно, едино, целостно. И свежо – от исполнения до обыгрыша темы. Не потом и кровью – а небом и ветром, стихией будто далось. И потому зримо, ощутимо, захватывает. И запоминается. Надолго.

Первое место.