Вот так бы шел и шел - не к спеху пункт конечный,
ступая по проселку, хлебнувшему дождя.
А что сидеть в избе - не таракан запечный,
когда зовут просторы, туманами клубя,
когда над полем тишь, и лишь осенний ветер
вдруг пригоршню дождинок швырнет в лицо песком.
Эй, озорник, шалишь! Гляди, Бог шельму метит...
А он в ответ засвищет, заухает баском -
и вновь заморосит, и дробью многоточий
на лужах, как на бубнах, отбарабанит ритм,
а небо вдруг зажжет сигналы новой ночи,
где между них, шальная, моя звезда горит.
Вот так бы шел и шел... В дождевике старинном,
в кирзовых сапожищах - уж им-то нипочем.
Потом засел в избе, свечу из стеарина
зажег бы - и заслушался распевшимся сверчком...
ступая по проселку, хлебнувшему дождя.
А что сидеть в избе - не таракан запечный,
когда зовут просторы, туманами клубя,
когда над полем тишь, и лишь осенний ветер
вдруг пригоршню дождинок швырнет в лицо песком.
Эй, озорник, шалишь! Гляди, Бог шельму метит...
А он в ответ засвищет, заухает баском -
и вновь заморосит, и дробью многоточий
на лужах, как на бубнах, отбарабанит ритм,
а небо вдруг зажжет сигналы новой ночи,
где между них, шальная, моя звезда горит.
Вот так бы шел и шел... В дождевике старинном,
в кирзовых сапожищах - уж им-то нипочем.
Потом засел в избе, свечу из стеарина
зажег бы - и заслушался распевшимся сверчком...
Комментарии